Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

И все-таки он не опускал рук.

– Как ты думаешь, это стоит взять?

Максим скосил глаза на меню. Что такое «малаи кофта», он не знал. Но это никогда не мешало ему делать выводы. В конце концов, ингредиенты блюда указаны.

– Возьми. Мясо под соусом из сливок.

– Говядина?

Он не сразу понял, что Елена шутит. Потом ответил на ее улыбку.

– Обязательно.

– А если заказать блюдо из говядины?

– Вежливо откажут, – предположил Максим. Обязанность развлекать жену была не столь уж тяжелой. Скорее – приятной. И все-таки с большим удовольствием он сейчас понаблюдал бы за залом. Что-то тут не так. Что-то сквозило в полумраке, холодком отдавалось в спине, заставляло щуриться и смотреть, смотреть, смотреть…

Неужели?

Обычно между миссиями проходило несколько месяцев, полгода. А так, чтобы на следующий же день…

Но симптомы были слишком знакомы.

Максим опустил руку во внутренний карман пиджака, словно бы проверяя бумажник. На самом деле его занимало другое – маленький деревянный кинжал, вырезанный старательно, но безыскусно. Он сам выстругивал оружие, еще в детстве, не понимая тогда зачем, но чувствуя: это не просто игрушка.

Кинжал ждал.

Кто же?

– Макс? – В голосе Елены прорезалась укоризна. – Где ты витаешь?

Они чокнулись бокалами. Плохая примета, мужу с женой чокаться – денег в семье не будет. Но Максим не страдал суевериями.

Кто же?

Вначале он заподозрил двух девушек. Обе симпатичные, даже красивые, но каждая по-своему. Та, что ниже ростом – темноволосая, крепкая, с чуть угловатыми мужскими движениями, – буквально переполнена энергией. От нее так и исходили сексуальные флюиды. Вторая, светловолосая, более высокая, – спокойнее, выдержаннее. И красота совсем другая, умиротворяющая.

Максим поймал внимательный взгляд жены и отвел глаза.

– Лесбы, – с презрением сказала жена.

– Что?

– Да ты посмотри на них! Та, темненькая, в джинсах, совсем мужик.

И впрямь. Максим кивнул и придал лицу подобающее выражение.

Не эти. Все-таки не эти. Кто же тогда, кто?

В углу зала зачирикал мобильный – сразу же десяток человек непроизвольно потянулись к своим телефонам. Максим проследил за звуком – и у него перехватило дыхание.

Человек, отрывисто и тихо говорящий по телефону, был не просто Злом. Он весь был окутан черной пеленой, невидимой людям, но ощутимой для Максима.

От него веяло опасностью, причем опасностью надвигающейся и страшной.

Заныло в груди.

– Знаешь, Лен, я бы хотел жить на необитаемом острове, – неожиданно для себя самого сказал Максим.

– Один?

– С тобой, с детьми. Но чтобы никого. Больше никого.

Он залпом допил вино, официант немедленно наполнил бокал.

– Я бы не хотела, – сказала жена.

– Знаю.

Кинжал в кармане стал тяжелым и горячим. Накатывало возбуждение – резкое, почти сексуальное. Требующее разрядки.

– Помнишь Эдгара По? – спросила Светлана.

Пустили нас легко, я даже не ожидал. То ли правила в ресторане стали демократичнее, чем я помнил, то ли с посетителями негусто.

– Нет. Он слишком давно умер. Вот Семен рассказывал…

– Да я не о самом По. О его рассказах.

– «Человек толпы»? – сообразил я.

Светлана тихо засмеялась:

– Да. Ты сейчас в его положении. Вынужден мотаться по людным местам.

– Пока мне эти места не опротивели.

Мы взяли по рюмке «Бейлиса», заказали что-то из еды. Наверное, это наводило официантов на определенные мысли по поводу нашего визита: две неопытные проститутки в поисках работы, – но мне в общем-то было все равно.

– А он был Иным?

– По? Неинициированный скорее всего.

Есть свойства – существа без воплощенья,

С двойною жизнью: видимый их лик –

В той сущности двоякой, чей родник –

Свет в веществе, предмет и отраженье, –

тихо произнесла Светлана.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Знаешь?

– Как тебе сказать? – Я поднял глаза и торжественно произнес:

Не бойся воплощенного Молчанья,

Ни для кого не скрыто в нем вреда.

Но если ты с его столкнешься тенью

(Эльф безымянный, что живет всегда

Там, где людского не было следа),

Тогда молись, ты обречен мученью!

Секунду мы смотрели друг на друга, потом разом засмеялись.

– Маленькая литературная дуэль, – ехидно сказала Светлана. – Счет: один – один. Жаль, зрителей нет. А почему По остался неинициированным?

– Среди поэтов вообще много потенциальных Иных. Но некоторых кандидатов лучше оставить жить людьми. У По была слишком неустойчивая психика, давать таким особые способности – все равно что пироману подарить канистру с напалмом. Я даже не рискну предположить, на чью сторону он встал бы. Скорее всего, ушел бы в сумрак навсегда, и очень быстро.

– А как они там живут? Те, кто ушел?

– Не знаю, Светлана. Да и никто не знает, пожалуй. Иногда их можно встретить в сумеречном мире, но общения, в привычном понимании, не случается.

– Я хотела бы узнать. – Светлана задумчиво оглядела зал. – А ты заметил здесь Иного?

– Старик за моей спиной, что говорит по сотовому?

– Какой же он старик?

– Глубокий. Я же смотрю не глазами.

Светлана прикусила губу, сощурилась. У нее уже начинали просыпаться маленькие амбиции.

– Пока не получается, – призналась она. – Даже не пойму, Светлый он или Темный.

– Темный. Не из Дневного Дозора, но Темный. Маг средней силы. Кстати, он нас тоже заметил.

– И что мы будем делать?

– Мы? Ничего.

– Он же Темный!

– Да, а мы – Светлые. Что с того? Как работники Дозора мы вправе проверить у него документы. Они наверняка в порядке.

– А когда мы вправе будем вмешаться?

– Ну, если он сейчас встанет, взмахнет руками, превратится в демона и начнет откусывать всем головы…

– Антон!

– Я вполне серьезен. У нас нет никаких прав мешать честному Темному магу отдыхать.

Официант принес наш заказ, мы замолчали. Светлана ела, но без всякого аппетита. Потом обронила, обиженно, как капризный ребенок: