Слепой - Вера Петрук

– Отец отправляет тебя в монастырь?

– Нет, – усмехнулся Регарди, не сводя глаз с проема двери. – Я уезжаю сам. Далеко и навсегда.

Даррен вздохнул и, сняв пальто, кинул его на кушетку. До места пальто не долетело, осев тяжелым, грузным комом на полу.

– Завтра, – добавил Арлинг, поняв, что Монтеро не собирается комментировать его слова. – Завтра я покидаю Согдарию. Отправляюсь на корабле в Ерифрею, а оттуда в Сикелию. Ты знаешь, где это? Очень, очень далеко отсюда. Последнее завоевание Империи. Седрик Второй получил эти земли почти даром – все города сдались, едва Армия Жестоких высадилась на берег. Там повсюду песок, а жара такая, что стекло плавится. Только представь: дюжина городов, разбросанных по бескрайней пустыне. Отцу придется попотеть, чтобы найти меня там.

Даррен шумно встал и поднял с пола пальто. На какой-то миг Регарди показалось, что он сейчас развернется и уйдет. Но Монтеро лишь иронично усмехнулся.

– Рад, что ты вообще обо мне вспомнил. В последнее время я был нужен тебе только для того, чтобы устроить свидание с деревенской дурочкой. А Тереза знает, что ее жених собрался убежать за неделю до свадьбы?

– Нет, – досадливо поморщился Арлинг. – И надеюсь, что ты ей пока об этом не скажешь. Тереза очень эмоциональный человек. Она станет волноваться, и Канцлер что-нибудь заподозрит. Это моя жертва Даррен. Ради нашей свободы, ведь Тереза мне как сестра. Если я сбегу, ей не придется быть женой нелюбимого мужа, разве не ясно?

Монтеро поджал губы и упрямо покачал головой.

– Никогда не думал, что твоя фантазия столь безгранична. Что ты будешь делать в песках, Арлинг? Я слышал про эту Сикелию. Богатые, изнеженные роскошью земли. Люди там безвольны, как засыпающие на зиму мухи. От скуки они курят помет песчаных ящериц и вживляют драгоценные камни под кожу. Городами правят торговые кланы, не имеющие понятия о чести и благородстве. Мужи вспыльчивы и трусливы, а женщины распущены и страшны, как сожженные солнцем цветы. Да, Сикелия богата. Они везут нам диковинные пряности, воздушные ткани из шелка, алмазы и корунды, теплые одеяла из верблюжьей шерсти… Можно перечислять до бесконечности. Но это торгаши, Арлинг. Они платят нам дань. Уезжать в страну, где суд правит купец, а в домах убираются рабы – неразумно! Может, тебе лучше выспаться? Вот увидишь, утром Согдиана вовсе не покажется такой ненавистной.

– Я не один месяц готовлю этот побег, Даррен. Я знаю, что говорю. Из Ерифреи суда отходят в Самрию каждые три недели. Но в Аслимском заливе приближается сезон штормов. Этого я как раз и не учел. Последний корабль отправится из Согдарии на следующей неделе. А потом – только через два месяца. Завтра – мой последний шанс.

– Как же ты попадешь в Ерифрею? Ты до своей Магды добраться не можешь, а Ерифрея находится в мятежных землях. Туда неделя пути летом, а зимой по нашим дорогам дней двадцать точно. Девицу берешь с собой?

– Ты правильно понял, – осторожно ответил Арлинг, надеясь, что Даррену не придет в голову расспрашивать про Магду. С некоторых пор это была закрытая тема для разговоров.

– Завтра за мной пришлют корабль, – добавил он, внимательно следя за другом. – Наследный принц Дваро поможет мне покинуть Согдарию.

Наступившая тишина была недолгой.

– Ты предатель.

– Я знаю.

Если Монтеро хотел воззвать к его совести, то чувства вины Регарди не испытывал.

«Осторожнее, – сказал он себе, – или ты потеряешь последнего друга».

За несколько осенних месяцев многочисленная свита льстецов, окружавшая его с юных лет, истончилась до пары-тройки обедневших лордов, которые не теряли надежды поправить свое финансовое положение за счет наследника Канцлера. Арлинг отдалился от двора насколько позволяло его нынешнее положение, и помощников в его личном заговоре против отца с каждым днем становилось все меньше. Придворные игроки вовремя почуяли грядущие перемены и сделали выводы. И хотя открыто обсуждать младшего Регарди боялись, вокруг попавшего в опалу Арлинга образовалась зияющая пустота отчуждения, которая пока была ему только на руку. Чем меньше любопытных будут совать нос в его дела, тем больше у него появится шансов на победу.

– Зря ты связался с Дваро, – проворчал, наконец, Даррен. Поднявшись со стула, он принялся расхаживать по комнате, не глядя в его сторону.

Арлинг усмехнулся и плеснул себе вина. Монтеро всегда боялся играть по-крупному. Дваро был всего лишь еще одним орудием мести отцу – не больше и не меньше. Но и особого выбора у Регарди тоже не было. Несмотря на то что мятеж в Ерифрее был подавлен, провинция по-прежнему находилась под властью Дваро. И хотя Арлинг ему не доверял, принц был единственный, кто согласился помочь устроить побег из Согдианы. Те немногие гранд-лорды, с которыми он когда-то был дружен, слишком сильно боялись отца, чтобы согласиться на подобное. Сейчас Регарди был благодарен им хотя бы за молчание. Впрочем, он не знал, долго ли оно продлится.

Встреча с Дваро напомнила ему игру двух шулеров. Каждый пытался найти подвох и уличить другого в обмане. Они встретились на шхуне принца, когда мятежный сын Императора тайно прибыл в Согдиану.

Дваро Гедеон был младшим сыном Седрика Третьего, унаследовавшим от отца большие глаза с сильным блеском и пышные вьющиеся волосы густого пепельного оттенка. На этом сходство заканчивалось. Обладая импульсивным, жестким характером, Дваро отличался от мягкого и лиричного Седрика, как зимний сухостой от декоративной розы. Когда запуганные Канцлером братья поспешно подписали отречение в пользу Совета Гранд-Лордов и его главы Элджерона Регарди, Дваро предпочел бежать, став во главе оппозиции, которая давно зрела на южных границах Согдарии. И хотя недовольных политикой Канцлера было немало, армия и церковь, неизменно поддерживающие Бархатного Человека, способствовали тому, что повстанцы так и остались небольшой группой мятежников, опирающихся на прослойку новых лордов, мечтавших о власти, и купцов, недовольных ростом торговых пошлин.

Прежде чем допустить к принцу, Арлинга долго и тщательно проверяли, словно одно присутствие сына Канцлера могло стать угрозой безопасности Дваро.

– Сбежать хочешь? – вместо приветствия спросил его Гедеон и громко расхохотался. Очевидно, происходящее и впрямь казалось ему забавным, хотя Арлингу было не до смеха. Свадьба с Терезой неизбежно приближалась, встречи с Магдой становились все реже, злость на отца – больше, а его терпение – меньше.

– Уверен, тебе это доставит такое же удовольствие, как и мне, – улыбнулся Арлинг, решив, что на Дваро обижаться не стоит. Все Гедеоны были сумасшедшие.

– Твои услуги, конечно, будут оплачены.

– Деньги меня не интересуют.

– Вот как? А я думал, что после Самонийской Рубки твоя казна обеднела.

– Значит, собрался в Сикелию, – протянул Дваро, пропустив слова Арлинга мимо ушей. – Это не близко. Мое судно уже ушло в Самрию месяц назад.

– Назови свою цену.