Свободное падение - Лорен Миллер

– Ничего не понимаю, – признался Норт. – Какое отношение это имеет к твоему профилю в Люксе?

– Я не впервые слышала голос. Это началось в тот день, когда я летела сюда. Еще в самолете. Меня одолевали беспокойные мысли о Тэдеме. Вдруг учеба в Академии окажется мне не по силам и меня выгонят? Голос попросил меня успокоиться. Пообещал, что не выгонят. На следующий день я дважды слышала голос. Один раз на практикуме, а второй – на занятиях по когнитивной психологии. Нам нужно было выбрать тему для экзаменационной работы. Все темы касались психических расстройств. Сомнение сказало, чтобы я выбрала САП – синдром акратической паракузии. Это медицинский термин. Считается, что таким синдромом страдают все, кто слышит Сомнение и прислушивается к его советам. Долго рассказывать… Словом, если бы в тот день я послушалась не Сомнения, а Люкса, то так бы и не узнала, что у моей мамы был САП.

– Был, – повторил Норт, и в его глазах что-то мелькнуло.

Не скажу, чтобы надежда, но нечто похожее. «Значит, и у тебя тоже». Сходное чувство было у меня, когда я узнала, что Норт вырос без матери.

– Мама умерла почти сразу, как я родилась. – Голос у меня дрожал, но я заставляла себя говорить. Если я замолчу, то расплачусь. – Ей было девятнадцать. САП у нее обнаружили здесь, в Тэдеме. И потому выгнали отсюда. Я считаю, Люкс все это знал. Знал, какие данные содержатся в ее истории болезни, и решил отговорить меня от опасной темы. Но почему? Чего он опасался? Что еще Люкс скрывает от меня?

– «Опасался», «скрывает», – усмехнулся Норт. – Ты говоришь о Люксе как о живом человеке. А он всего-навсего приложение, созданное программистами на основе некоего алгоритма. Почему они взялись за его создание? Потому что некие бизнесмены, называющие себя социологами, возомнили себя богами. Они решили «оптимизировать» общество, а для этого нужно сделать жизнь каждого человека более ровной и предсказуемой.

– Прекрасно. Я даже готова с тобой согласиться. Но алгоритм выявил шестерых человек, которые могут превратить мою жизнь в хаос. И вот это уже не смешно. Даже страшно. Кто они и какое отношение к ним имеет моя группа крови? Случись такое с тобой, тебе бы захотелось докопаться до сути?

– Конечно. Но…

Я схватила Норта за руку:

– Так сделай это. Передвинь их в список моих возможностей. Тогда Люкс постарается, чтобы я поскорее встретилась с этими людьми. Согласен? А если учесть, что шестерка неизвестных занимает верхние строчки…

– Не могу, Рори, – вздохнул Норт, накрывая своей ладонью мою. – Дело не в моем нежелании. Самому было бы интересно влезть в такие дебри. Но при всех своих хакерских навыках я не состоянии выполнить твою просьбу. Для этого нужно забраться в закрытую базу данных Люкса, проникнув через брандмауэр «Гнозиса». Такое не по силам даже мне. Поверь, я пытался, и не раз.

Сдерживаемые слезы хлынули горячими струйками. Я отвернулась.

– Получается, я бессильна что-либо сделать.

– Нет, Рори, ты далеко не бессильна. – Норт обнял меня за талию. – У тебя есть куда более совершенный советчик, чем Люкс.

Я ожидала услышать что угодно, только не это.

– Ты что же, предлагаешь мне доверять Сомнению? – с нескрываемым упреком спросила я.

– Да, Рори, – тихо ответил Норт.

– Ты… ты тоже слышишь голос?

Норт кивнул, продолжая внимательно глядеть на меня:

– Не каждый день и не по всякому поводу. Иногда. Голос посоветовал мне поговорить с тобой.

– А ты обращался к врачам?

– Зачем? – поморщился Норт. – Чтобы меня до одури накачали антидепрессантами? Нет уж, спасибо. Пока что мои мозги меня не подводили.

Те же слова я постоянно слышала от Бека.

– А вдруг мы с тобой… больные?

Мне было легче произнести «больные», чем «сумасшедшие».

– Ты ощущаешь себя больной? – спросил Норт.

– Нет. Но я читала результаты исследований и…

– О чьих исследованиях мы говорим? – с издевкой спросил он. – О тех, что сделаны «учеными с большой буквы»? Гениями, которые в свое время объявили Землю центром Вселенной?

– Хорошо, если это не болезнь, тогда что? Если это не слуховые галлюцинации, тогда откуда исходит голос?

– Не знаю, – честно ответил Норт. – Может, от какой-то Высшей силы? Раньше люди считали его голосом Бога.

– Но это безумие! – выкрикнула я.

Норт поморщился, как от боли.

– Пусть не безумие, – спохватилась я. – Я не то хотела сказать. Тогда зачем Бог наделил нас разумом? Зачем дал инструмент, против которого сам же возражает?

– Человеческий разум убедил Еву отведать плод с запретного древа, – бросил мне вызов Норт.

– А что, если Сомнение – это другой голос? – парировала я. – Голос Змея?

– Ты всерьез этому веришь?

Я задумалась. Мысленно перебрала все, что знала о голосе, звучавшем у меня в голове. Вспомнила, когда и что он говорил. Вспомнила ребятню на плоту. Ведь голос пытался тогда помочь мне спасти их.

– Не скажу, что верю, – ответила я. – Иногда этому голосу стоит доверять. Но не постоянно. А то он станет… вторым Люксом.

Норт завернул рукав и показал мне еще одно татуированное изречение. «Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих»[23]. Шрифт был простым, без украшений. Я дотронулась до темно-синих букв. В них ощущалась истина. Я как раз и была сейчас таким человеком. Неуравновешенным, с двоящимися мыслями. И моя неуравновешенность была спрятана очень глубоко. Двойные мысли – тоже.

– Это слова из Библии, – пояснил Норт. – Из Послания Иакова.

Людей с двоящимися мыслями медицина называла греческим словом «dipsychos». Двоемыслие упоминалось в числе патологий, приводящих к акратической паракузии. Мой учебник тоже клеймил двоемыслие, представляя его как нескончаемую войну между голосом разума и голосом Сомнения. А полем битвы был мозг человека.

– Соперничающие голоса были, есть и будут всегда, – услышала я слова Норта. – И у тебя в голове, и в окружающем мире. Но нельзя всю жизнь разрываться между ними.

– Ты предлагаешь мне научиться выбирать?

– Зачем тебе что-то предлагать? У тебя и своих мозгов хватает. – Норт потянулся и выключил компьютер. – Но если ты не выберешь сама, выбор сделает окружающий мир и навяжет его тебе.