Гостеприимный край кошмаров - Антон Орлов

Словно живешь у подножия стены – высоченной, несокрушимой, пыльной, надежной, как сложенные из бетонных блоков береговые стены, что бы ни происходило, никуда она не денется – и вдруг ни с того, ни с сего эта твердыня дала трещину, а с той стороны светит солнце и много такого, чего ты раньше не видел.

Демчо привык, что всем, кроме мамы и деда, на него наплевать. Иначе быть не может, потому что иначе не бывает. Заказчики не в счет, они просто-напросто блюдут свою выгоду. Когда у него в закусочной случился приступ и незнакомый парень, приятель Хусты, на руках вынес его на улицу из душного помещения да потом еще сидел рядом, пока Демчо не очухался, это было буквально сотрясение основ.

За исключением мамы и Помойного Тима, о нем никто никогда не заботился.

Этот самый Равул перед тем пытался вызнать что-нибудь о Трофане Тугорик и Клаурамце, которым контрабандисты время от времени сбывали товар из Гиблой страны. Естественно, не преуспел и махнул рукой на несговорчивый, да и вряд ли шибко осведомленный источник информации, но тем не менее пришел на помощь. Зачем? Они с Хустой с тех пор не искали встреч с Демчо, чтобы выставить счет за свою доброту. О нем позаботились без всякой корысти, вот что поразительно.

В закусочной он на самом деле ничем не рисковал. Товара в сумке уже не было, все разнес, и вдобавок Серая Дама научила, как остановить приступ, если вдруг накатит в неподходящий момент. Магическая команда. Так что ничего худого с ним бы не случилось, но Равул-то об этом не знал.

Еще и не спится. Сквозь решетчатые ставни льется лунный свет, изредка по сияющим на полу оконным проекциям проплывают зыбкие тени – медузники или другая летучая дрянь.

Человек человеку без разницы кто, это он сызмальства усвоил. Что помешало Равулу уйти из закусочной, не обращая внимания на «умирающего» Демчо?

В одночасье все стало иначе, и он понятия не имел, что со всем этим делать.

Эстелла на четвереньках выползла из-под крыльца. Вампир подал ей руку. Изящная белая рука, теплая, как у человека. Ногти, кажется, покрыты прозрачным лаком. А глаза с таким разрезом называются миндалевидными. В серебряном лунном сумраке не разберешь, какого они цвета, но тоже не заметно ничего нечеловеческого. С виду обыкновенный живой парень лет семнадцати-восемнадцати, только фантастически красивый, и глядит с тревожным недоумением, чтобы не сказать с растерянностью.

– Лерка, что с тобой? Ты давно превратилась… в это?

– Я теперь не Лерка, а Эстелла! Как начались чудеса, так я и стала другой. Здорово, правда?

– Лучше прими свой настоящий облик. В таком виде тебе отсюда не уйти.

– А я пока никуда не тороплюсь. Всю жизнь мечтала быть такой, как сейчас.

– Как манекен в магазине дамского платья?!

– Красиво же!

– Полный абзац… – расстроенно заметил вампир. – Как ты вообще сюда попала?

– За мной погнались медузники, а потом еще бешеный трактор, – она смутилась, хвастать-то нечем. – Я решила тут спрятаться. Туфли потеряла…

– Как ты попала в Отхори?

– Оно так называется? Странное какое слово…

– Тебе надо поскорее проснуться. Ты провела здесь около шести часов, и у тебя уже начинает ломать чердак.

– Вот закончится «Колдовская феерия», тогда всех дружно разбудят, а раньше времени – фигушки. Здесь водятся всякие ужастики, зато интересно.

– «Колдовская феерия» давно закончилась. Из Эоловых Чертогов тебя увезли на «Скорой помощи». Ты сейчас в больнице… вернее, там находится твое физическое тело, а ты сама непонятно каким образом угодила в Отхори – кесейскую Страну Снов и Кошмаров. Хорошо еще, что я вовремя успел.

Эстелла ни на полстолько не поверила. Это все специально, чтобы создать иллюзию правдоподобия.

– Ага, конечно, а потом я проснусь в Эоловых Чертогах, и окажется, что прошло всего двадцать минут. И если это кесейская потусторонняя страна, откуда бы здесь взялся человеческий город?

– Это Танхала времен Темной Весны. Кесу, которые состояли на службе у Властителя, присоединили к своим потусторонним владениям сон о Танхале. Или, правильнее сказать, не они присоединили, это произошло само собой.

– Здорово! – одобрила Эстелла. – Мне такие рассуждения нравятся. А почему ты не улыбаешься? Я хочу посмотреть на твои вампирские клыки!

– У меня нет вампирских клыков.

– Почему нет? Ты же вампир?

– Нет. Лерка, тебе сейчас надо не заигрываться, а наоборот – выйти из игры, вырваться из Отхори, проснуться.

– Кто ты такой, если не вампир?

Он ответил после небольшой заминки:

– Я дух умершего. Не бойся, я не злой дух.

– И откуда ты меня знаешь?

– Общие знакомые рассказали. Попросили тебя найти и вывести отсюда.

– Какие знакомые?

– Не важно.

– Ну, покажи все-таки зубы, пожалуйста!

Собеседник вздохнул и продемонстрировал оскал. Н-да, безотрадная картина… То есть так-то вполне отрадная, ровные белые жемчужины, никаких изъянов, но ни намека на смертоносные вампирьи клыки.

– Ладно, ничего страшного, – хоть он и иллюзия, разочарованная Эстелла не хотела его обижать. – Бывает же, что кто-то не вампир… Можно жить и без этого. Я где-то здесь туфли потеряла.

Туфли он отыскал довольно быстро. Отряхнул от снега и глиняной крошки. Ничуть не пострадали, и все драгоценные камешки на месте.

Обувшись, она расправила рваную кружевную юбку и независимо вздернула подбородок, припомнив мудрый совет из какого-то журнала: если чувствуешь себя королевой, ты и в отрепье будешь королевой.

– Покажешь мне Танхалу?

– Ты уже насмотрелась, пора просыпаться.

Под ногами намертво застывшая поверхность. И спятивший трактор куда-то убрался, даже тарахтения не слышно. Чарующее пение доносится тихо-тихо, тающим звуковым фоном.

– Пока не хочется. Мне здесь все-таки нравится, скорее да, чем нет. Ты ведь могущественный маг, правда?

– Никогда им не был.

– Ну да, вон как у тебя сверкнуло, и сразу всю нечисть раскидало! Я же заметила, тебя здесь боятся.

– Это защитные чары. Подарок одного колдуна, который обладает в Отхори большим влиянием, потому и боятся.

– Какого колдуна?

– Не имеет значения.

– Доброго, да?

– Скорее злого.

Легкое напряжение в его голосе удержало Эстеллу от дальнейших расспросов. Что-то здесь не так: то ли о подарке, то ли о дарителе, то ли обо всем этом сразу ему жуть как не хочется распространяться.

– Как тебя зовут?

– Не важно. Извини, не скажу.

Это она могла понять: у самой были заморочки с именем.