Триумф "попаданцев". Стать Бонапартом! - Александр Романов

«Лучше работы я вам, сеньоры, не назову!..»

Неизвестный французский поэт конца XVIII века, скрывавшийся под инициалами «NB»

1

«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся советская земля!..»

Ну, вся не вся, а я — просыпаюсь. Наполеон, как известно, спит по четыре часа, ага… И просыпался бы до рассвета, но это невыгодно: темно. А электричества здесь нет. Так что встаем — с солнышком.

Солнце, правда, не взошло еще, но рассвет сияет вовсю: значит — вон из койки!.. Бр-р, однако! Нас утро встречает прохладой!.. Но что поделать — не май месяц! Быстренько надеваем штаны, рубаху, сапоги — и в коридор. Дверь в соседнее помещение — ногой! Так, чтоб треснулась об косяк!

— Р-рота — падъем, сорок пять секунд!! Форма одежды — номер два!

Тела на койках подскакивают как ужаленные. Как они поначалу недоумевали — зачем это нужно!.. Не принято так здесь. Да и офицеры большая часть… И чего мне стоило ввести их в меридиан, блин… Не мог же я прямым текстом им сказать, что мне нужно заставить их всех сработаться на уровне рефлексов… Но вроде удалось убедить, что от такого пробуждения толк есть. Даже одеваться стараются быстро. В сорок пять секунд при нынешней амуниции, конечно, они никогда не уложатся, но если облачаться только частично — то с пивом потянет… И имеется, кроме того, еще маленькая хитрость: победителя ждет приз на завтраке — пирожные. Мной в городе за свой счет купленные в кондитерской. Но на что не пойдешь ради успеха дела! Потому как со здешними поварами пока договориться не удалось… Зато, как известно, добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо больше, чем банальным кнутом!.. Смешно, но эта детская придумка работает. Все же, видимо, точно подмечено, что солдаты — те же дети. Только с большими… ногами. Бигфуты, да…

Никакая они, конечно, не рота, хотя мне и обещали столько людей, сколько попрошу, но кого просить, грамотные же нужны, и не просто грамотные, а грамотные технически, вот и приходится отбирать буквально с миру по нитке где попало — всего двадцать человек, и новички все еще продолжают подтягиваться: вчера еще их было пятнадцать. Но за роту они у меня пахать будут как миленькие — я обещаю!

Грохочущим копытами табуном вываливаемся на улицу.

— Не отставать, бандерлоги хромоногие!

Летное поле Шале-Медон, озаренное сиянием утра, гудит под нашими ногами. Километровый кросс — не так уж много. Но для утренней разминки вполне достаточно. Чтобы мышцы разогрелись. Гимнастический комплекс на лужайке возле пожарного водоема — ничего, как потеплеет, я вас еще плавать заставлю! — и еще километр обратно. К тому моменту, когда мы подбегаем к казарме, от сна ни у кого уже не осталось ни малейшего следа. А вытянутые клапаны умывальников готовы пролиться восхитительно прохладной водой. Что и происходит под лязг, звон, плеск, молодецкий гогот и фейерверк брызг — можно подумать что у нас тут душ, а не обычные рукомойники… Кстати — рукомойники я напрогрессорствовал. Оказывается, их тут еще не было! Темнота, блин — лета не знают… Впрочем, дайте время, я вам и душ организую. А то уже до оскомины надоели здешние ванны. Больше всего похожие на лохани для стирки белья. Совершенно не представляю, чего хорошего тутошние хроноаборигены находят в них сидеть часами… Да и мыться, в общем, тоже… Дикие люди, ей-богу!..

С трудом отрываюсь от умывальника, трусь жестким полотенцем, ощущая горячей кожей прохладный утренний ветерок… Хорошо!..

— Все! Заканчиваем водные процедуры! Пять минут на одевание по полной форме — и работать, работать и работать, негры! До завтрака еще далеко! Вперед, сыны отчизны милой! Мгновенье славы настает!

Ага: «Отречемся от старого мира! Отряхнем его прах с наших ног! Нам не нужно златого кумира, ненавистен нам царский чертог!..»

Чего это я? А того, что все.

В смысле — история пошла по другому пути.

Потому как вот ЭТОГО вот — точно не было: генерал Бонапарт по распоряжению Конвента строит в Шале-Медон управляемый аэростат собственной конструкции! А значит, здесь действительно параллельная реальность. И императором мне быть уже вряд ли светит.