Спасти Каппеля! Под бело-зеленым знаменем - Герман Романов

— Наконец-то! Заждались. — Каппель вздохнул с облегчением, но, посмотрев на хмурое лицо Фомина, непроизвольно напрягся, ожидая услышать неприятности. И они тут же последовали.

— Сибирское правительство делает реверансы в сторону союзников. А потому объявлено о вхождении отступивших от Урала наших войск в состав Сибирской армии. Погодите морщиться, Владимир Оскарович. Его величество дал уже согласие, сами знаете, что раздоры среди друзей опаснее любого нового врага. Делать нечего, и как только вас сменят сибирские части, вашу дивизию я немедленно отвожу на переформирование и отдых.

— Дивизию?! — от удивления Каппель привстал со стула. Он даже не смог возмутиться, настолько был ошарашен.

— Да. Ваш третий корпус сводится в дивизию. Если быть точнее, только меняет название, как было три бригады, столько и остается.

— У меня их четыре, Семен Федотович.

— Бригады из сибиряков войдут в Сибирские стрелковые дивизии. Реорганизация есть дело отдаленного будущего, так что не думайте над этим, это у меня голова болеть будет. Тем более скоро приедет военный министр Арчегов, он и будет решать.

— А не молод ли он для такой должности, Семен Федотович? К тому же он еще и командующий армией?

В голосе Каппеля прозвучало еле скрытое ехидство, что Фомин не мог не заметить. А потому он сделал необходимую паузу, раскуривая папиросу, а сам лихорадочно обдумывал ответ. Наконец, собрав нервы в кулак, он придал лицу безмятежность. Дело щекотливое — если он убедит Каппеля, то полдела будет разрешено, остальные генералы уже воспримут командование Арчегова без фрондирования.

— Так и мы с вами, Владимир Оскарович, недалеко от него ушли по годам, не так ли? К тому же вы служили раньше с ним в одной дивизии. Что же касается министра? Он несколько раз предлагал генералу Келлеру командование, но тот сам категорически отказался. Можете переговорить с графом, он настаивает на кандидатуре Арчегова и как министра, и как командующего. Более того, бывший верховный правитель адмирал Колчак тоже считает его наиболее приемлемым на этих должностях.

— Даже так? — помимо воли воскликнул Каппель. — Для меня это неожиданно, я не знал.

— Государь отправил ряд телеграмм, дабы проконсультироваться по поводу назначения генерала Арчегова.

— И что, Семен Федотович?

— Категорически настаивают председатель совета министров Петр Васильевич Вологодский, значит, правительство. Так же настроены командующий флотом контр-адмирал Смирнов, командующий Приамурским округом генерал-лейтенант Лохвицкий, атаманы Оглоблин и Семенов, бывший военный министр генерал-майор Сычев. Не имеют каких-либо возражений управляющий КВЖД генерал Хорват и командующий Иркутским военным округом генерал-лейтенант Дитерихс.

— Даже так?! — Каппель в растерянности покрутил карандаш в пальцах, на лбу собрались капельки пота. Фомин видел, что генерал задумался, и задумался крепко. А потому тем же тоном продолжил, понимая, что еще немного, и он убедит Каппеля.

— Командование должно быть сосредоточено в одних руках, это диктуется необходимостью. Его величество принял решение утвердить назначение Арчегова, и, как вы знаете, произвел его в генерал-адъютанты. Я буду у него начальником штаба, уже дал свое принципиальное согласие. Также дали согласие на назначение генерал-майоры Молчанов и Войцеховский, атаман Сибирского казачьего войска Иванов-Ринов и командующий казачьей группой генерал-майор Волков. Остались только вы, потому я немедленно приехал, хотя мне надо торопиться обратно в Красноярск.

Фомин блефовал, жутко блефовал, но без согласия, причем общего, поставить на пост главнокомандующего Арчегова было невозможно. То требовало обращение правительства. В то же время назначенного, таким образом главкома снять с должности никто не мог. На это требовалось одновременное согласие императора, правительства и Народного Собрания, созыв которого только предполагался, причем не ранее весны.

Пока, за исключением его самого и Михаила Александровича, а также казачьих генералов, письменного согласия никто из командующих корпусами не дал. А прислать бумаги настоятельно требовало правительство.

— Что я должен сделать, ваше превосходительство? — глухо спросил Каппель напряженным голосом.

— Дать письменное согласие на назначение генерал-адъютанта Арчегова главнокомандующим Сибирскими вооруженными силами, то есть всей армией, гвардией, флотом, казачьими войсками, государственной и пограничной стражей. И ополчением, если будет объявлено о его созыве.

— Хорошо, — коротко согласился Каппель, открыл генеральский блокнот и быстро написал на нем несколько строк. Размашисто подписался, вырвал листок и протянул его Фомину. Тот быстро пробежал глазами по бумаге, взглянул на генерала — тому нелегко далось такое согласие, ведь в армии было много заслуженных генералов, совсем не чета лихому ротмистру, пусть и разбившему чехов под Иркутском.

— Так надо, Владимир Оскарович…

Заиркутный военный городок

— Плоскости уложили тщательно, я надеюсь? — Михаил Вощилло пристально посмотрел на мастеровых, что закрывали листами фанеры полотняные фюзеляжи аэропланов.

— Обижаете, ваш бродь, — весело отозвались чумазые механики, — нам же их ремонтировать. Себе дороже.

— Вы уж еще на пять рядов посмотрите, не дай бог в дороге растрясет. Нам дня три ехать, пока до Красноярска доплетемся. — Поручик говорил чуть ли не умоляюще, и интонацией, и глазами. Дорога дальняя предстоит, а эшелон пойдет быстро, под охраной бронепоезда. Хорошо, что один путь от составов полностью свободен, да путейцы из апатии вышли, трудятся как муравьи. Но скребет на сердце, мало ли что, а он слово дал командиру, что довезет новенькие аэропланы в целости и сохранности.

Прибывшие неделю назад из Владивостока французские «Сальмсоны» произвели эффект разорвавшейся бомбы. Русские летчики уже на следующий день облетали аэропланы, и только облегченно вздохнули, радость переполняла их — «стервы» можно было забыть как дурной сон, они в подметки не годились новому самолету.

Однако не успели они с Сергеевым нарадоваться, как прибыл военный министр Арчегов, и началась «учеба». Другого слова Михаил подыскать не мог, это никак не связывалось с привычным обучением. Раньше на фронте было просто — поднялся в воздух, полетал над позициями и чуть дальше, разведал, что на глаза попалось. Отправил в штаб донесение — и на боковую, отдыхать. Иной раз заявку от пехоты получали — тогда на бомбежку вылетали, как того аэростата, где он получил злополучное ранение.

Но чаще без всяких затей воздух утюжили, больше опасаясь не красных аэропланов, встречи с которыми были чрезвычайно редкими, а той рухляди, которая была с винтом, и непонятно, как она работала.

Но встреча с Арчеговым, который собрал всех авиаторов, поразила до глубины души, и он словно воочию услышал слова молодого генерала…

— «От захвата господства в воздухе теперь зависит исход любого вооруженного противостояния. Да, это так, господа офицеры. Потому возникает закономерный вопрос — как нам сделать нашу авиацию действительно мощным инструментом войны? Это станет возможным, если мы определим организацию, тактику и обучение и будем точно следовать тому!»