Попаданка в стране драконов - Тася Тараканова

И тут сердце Сони дрогнуло, а на глаза навернулись слезы. На пороге пещеры стоял Горыныч собственной персоной. А рядом с ним Эрвин. Дракониха недовольно фыркнула и отошла подальше от девушки. На нетвердых ногах Соня поднялась и шагнула навстречу Эрвину, спешащему к ней. Парень подхватил вмиг обессилевшую девушку, а она повисла на нем, ничуть не стыдясь своей слабости. Смирный Горыныч стоял рядом, дожидаясь своей порции ласки, и Соня протянула к нему руку, погладила по чешуйчатой голове.

— Как ты здесь оказался? — спросила она дракона, оторвавшись от Эрвина. — Как ты нас нашел? Ты сбежал из тюрьмы?

Соня заглянула дракону в глаза, приблизила свое лицо близко-близко к его морде. Горыныч тотчас лизнул ее своим шершавым языком, чем вызвал счастливую улыбку на лице Сони.

— Горыныч, фу! У тебя язык, как терка!

— Удивительно, что он вовремя подоспел. Да еще не один, — произнес Эрвин, нежно глядя на Соню. — Тебя спасла его подружка. Где он ее взял, ума не приложу.

— Ох, я ее знаю. Она была соседкой по камере. Это дикая самка, — Соня посмотрела на дракониху, которая лежала, не поворачивая к ним головы. — У нее нет имени.

— Назови, как хочешь. Ты же у нас мастер, — улыбнулся Эрвин.

Соня осторожно приблизилась к драконихе, встала напротив ее морды. Глаза их встретились. Девушка увидела темный зрачок, окруженный желтой многолучевой звездой. Она вспомнила этот взгляд. Они посмотрели друг на друга в тот момент, когда Соня кинула последний кошачий корм голодающему зверю. Глаза драконихи Соне понравились.

— Как тебе имя Стрела? — спросила Соня и повторила. — Стрела.

Уши драконихи дрогнули.

— Стрела, спасибо, что спасла меня, — сказала Соня, глядя в черную сердцевину ее зрачка. — Ты прекрасно летаешь. Ты крутая.

Дракониха покачнулась, медленно поднялась на лапы, постояла в раздумье и сделала шаг навстречу Соне. Девушка не торопясь подняла руку и осторожно погладила Стрелу.

— Она признала тебя, — сказал Эрвин, — теперь, наверное, можно ее не бояться.

— Дикого дракона не приучишь, ты сам говорил.

— Не приучишь. Но если она к тебе идет по доброй воле, это что-то значит.

— А Горыныч по доброй воле? — голос Сони дрогнул.

— Горыныч при рождении запечатлел меня. Да и потом я его выхаживал. Он мой дракон, и это навсегда. Я ведь, когда уходил, велел ему служить тебе. Он выполнял мой приказ.

— Хвастун ты, Эрвин.

— А ты моя спасительница. Теперь я у тебя в долгу.

— В неоплатном долгу, — Соня постаралась сохранить серьезный вид.

— Так и неоплатном? — Эрвин картинно возмутился.

— Верни меня домой, и он зачтется, — грустно улыбнулась Соня.

Пауза между ними протянулась как тягучая смола, словно, продолжая незримый разговор.

— Ты нашел на Вершине деда? — нарушила молчание девушка.

— Его там нет. Хотя, если честно, я уже плохо соображал, — Эрвин помрачнел, а потом его взгляд очистился от пелены, и он ясным взглядом посмотрел на Соню. — А ты как поднялась туда? Ты же осталась.

— Я не поднималась. Просто там очутилась. Сама не знаю как. Подумала о… ну неважно… и это случилось. Как в сказке.

— Не может быть, что всё так просто! Вспомни, что произошло? — Эрвин покачал головой.

Соня смотрела на родное лицо Эрвина, на его всклокоченные волосы, на его нахмуренные брови. Как рассказать ему о том чувстве, которое растопило лед её сердца и заставило маленький желтый камушек согреть и перенести на гору?

— Сначала мне показалось, что я засыпаю. Я не чувствовала ни рук, ни ног, я подумала, что это конец, а потом вспомнила… о тебе. И вдруг стало еще холодней, и ветер, и тяжело дышать. Открыла глаза, не могу понять, где я. Всё изменилось. И очнулась. Встала. Поняла, что на Вершине.

Эрвин задумался, потом посмотрел на Соню.

— Может… это дар?

— Дар цветка? Неужели дар цветка? Постой, у меня голова закружилась.

— Ладно, поговорим об этом позже… — парень посмотрел на нее мягким, долгим взглядом. — Я сейчас ходил за хворостом вниз по горе, — Эрвин подбросил дров в костер, — и… — голос его дрогнул. — Не почувствовал боли, ни малейшей, я только сейчас понял. Это… непередаваемо.

— Эрвин! — Соня была потрясена. — Может быть, это и есть средство, про которое говорилось в легенде?

— Все предполагали, что на Вершине их ждут откровения, выбитые на каменных скрижалях, а всё оказалось гораздо проще. А может быть… сложнее.

— Эрвин, все жители Верховии смогут это сделать!

Эрвин нахмурился. От былой радости не осталось и следа.

— Нет, — сказал он жестко.

— Почему? — Соня не верила своим ушам.

— А как они спустятся вниз? Кто им поможет? — голос Эрвина стал совсем чужим. — Ты? Я? Ты уверена, что можешь повторить этот путь? — он вспыхнул. — Это не прогулка в горы, это… страшное испытание на пределе возможности.

— Я не понимаю тебя.

— О том, что я перестал чувствовать боль, не должен знать никто. Никто. И еще. Нам придется спрятаться, укрыться где-то, исчезнуть. Мы не можем вот так вернуться обратно. Я не знаю, что будет. Но будет хуже, если о нас узнают.

— Эрвин, но это же средство, которое все ищут. Жить без боли.

— Послушай меня. Им плевать на твою жизнь и на мою. Нас послали на Вершину только потому, что ты оказалась избранной и у них появилась малюсенькая надежда. Они не слушали тебя, чего ты хочешь. Более того, они пригрозили убить Горыныча. И они сделают еще хуже, поверь мне, когда узнают, что могут избавиться от боли. Ты хочешь пожертвовать собой ради горстки людей?

— Почему горстки? Ради всех.

— Все не получат. Никто не даст им такой возможности. Никогда. Просто так. А мы поплатимся за это жизнями.

— Никто не должен знать тайну Великой Вершины. Соня, ты даже близко не представляешь, что я чувствовал.

— Расскажи.

— Боль! Боль была страшная, когда я летел с горы. Поэтому я очнулся. Всё тело жгло огнем. Я был как раскаленный кусок мяса.

Соня посмотрела в раскрасневшееся лицо Эрвина. Чувствовалось, как ему тяжело и больно говорить об этом.

— Знаешь, это я выбросила фляжку, которую тебе дала Асанна, — сказала она.

— Вот и зря, — Эрвин пожал плечами.

— После этого питья ты становился каким-то чудовищем, не реагировал ни на что, — горячо возразила Соня.

— Ты преувеличиваешь. Это средство было как раз, чтобы уменьшить силу подъема. Чтобы я мог себя контролировать. Когда ты выбросила фляжку, сознание у меня помутилось. Я хотел идти только вперед и вверх как одержимый. Я думал только о Вершине. Хотя, я думаю, средство Асанны меня бы не спасло. Высота меня бы одолела.