Амаира Первого дома - Ина Деш

Окружающая тишина становилась все нестерпимей, и Шарлинта все же открыла глаза, стараясь при этом ни на кого не смотреть. От смущения покраснели, кажется, даже кончики ушей. По крайней мере, горели они знатно. А еще захотелось забраться на колени, как в далеком детстве, и спрятаться от всех, уткнувшись в грудь. Правда, уже не деда, как тогда, когда ей было всего пять лет, а Нела.

Голос императора, неожиданно злой и холодный, разорвал затянувшуюся тишину в кабинете.

— А я ведь просил рассказать все девочке. Сразу просил по-хорошему. Не понесло бы ее в этот лес тогда одну. Она маленькая, избалованная в чем-то, порой вспыльчивая, но не истеричная идиотка.

Дед был в ярости. А Шарлинте неожиданно захотелось встать между ним и Равенелем, к которому император обращался, чтобы защитить. Кого от кого Лин не знала, и это непонимание собственных порывов что-то болезненно до крови раздирало внутри. Как и само это противостояние выбивало почву из-под ног.

— Дед, — голос прозвучал слабо и неприятно сипло, как будто в горле скопились все невыплаканные до этого слезы, грозясь прорваться прямо при свидетелях. — Не говори обо мне так, как будто меня здесь нет. Пожалуйста.

Император повернулся к ней, и долго-долго рассматривал лицо девушки, словно видел впервые.

— Ладно, ребенок. Не рыдай. Раз амаиры не в состоянии обеспечить твою безопасность, то мой подарок придется, как никогда кстати. Думаю, что тебе понравится.

Император впервые совсем не угадал реакцию принцессы. Ей абсолютно не понравился тот подарок, который один из телохранителей деда ввел в кабинет. Нет, с точки зрения безопасности — это, конечно, был лучший вариант. У телохранителей, которых готовили в Тракарамском монастыре, была безупречная репутация. Год службы такого охранника стоил неприлично большую сумму, но в платежеспособности императора Лин не сомневалась, что нельзя было сказать о его здравом смысле.

— Саарита Моэн, — певуче представилась телохранительница, по обычаю Тракарама поклонившись императору и принцессе.

И Шарлинте сразу же захотелось откреститься от такого подарка. В Саарите все было слишком. Слишком утонченные, классически красивые черты лица, слишком выразительные большие темные глаза, слишком блестящие, безупречно гладкие черные волосы, заплетенные в толстую длинную косу, слишком музыкальный голос, чересчур приятные округлости стройного девичьего тела, без труда угадывающиеся даже в бесформенном балахоне.

Принцесса не готова была иметь рядом с собой такую безупречную во всех отношениях девушку, только как это доходчиво объяснить деду, да еще в присутствии мужчин, которые рассматривали подарок с явным интересом, Лин не знала.

— Дед, в Веллории рабство запрещено, и все считаются свободными сразу после пересечения наших границ, — напомнила императору Шарлинта.

Тракарам находился на нейтральной территории, на границе Лендарии и Харабана — государств, где рабство процветало. Монастырь выкупал подходящих по определенным параметрам детей в этих странах, как рабов в пожизненное владение. Обучение было долгим и сложным, если Лин правильно помнила, то оно длилось почти восемнадцать лет. После этого Тракарам продавал трудовой контракт своего раба на определенный срок. После окончания контракта телохранитель снова возвращался своему владельцу — монастырю. Но по законам Веллории Саарита считалась свободной личностью и имела полное право в любой момент покинуть нанявшего ее, просто объявив о прекращении контракта. Поэтому вряд ли подобную защиту можно было назвать надежной в такой ситуации.

— Я ее купил и освободил. Мы заключили с Сааритой пожизненный договор на твою охрану с магической клятвой на крови. Зато теперь у тебя всегда будет рядом девушка, которая поможет раздеться при необходимости. Я уверен, что вы еще подружитесь. Что именно тебе не нравится?

По тону деда было отчетливо понятно, что его терпение на исходе. А Шарлинта никак не могла объяснить, почему не хочет видеть рядом с собой такой… соблазн. Ревность — не самый подходящий аргумент для императора. Тем более, если принцесса не собиралась в ней признаваться. Да и жалко стало девушку. Дед наверняка поставил ее перед выбором — рабство или пожизненный контракт. А еще в Саарите не было никакого нарочитого кокетства. И на амаинтов телохранительница толком и не смотрела, опустив глаза в пол почти сразу после того, как представилась.

Пока Шарлинта размышляла, дед уже поднялся со своего места, подошел к девушке и ласково потрепал ее по макушке.

— Все, ребенок. С днем рождения. Вечером обязательно вырвусь на вашу свадьбу.

Принцесса подняла глаза, собираясь, было возразить, но под посуровевшим взглядом императора не смогла произнести даже слова. Дед явно подошел к самой границе своего терпения, и чувство самосохранения буквально истерично вопило: «Молчи, Шарлинта».

— Простите, — только и смогла произнести принцесса, когда портал закрылся, проглотив императора, его телохранителей и мага.

После этого все пришли в движение. Советники Рох коротко попрощались с принцессой и также покинули кабинет.

— Саарита, вы не могли бы оставить нас? — вежливо попросил Равенель, даже не глядя на телохранительницу.

В глубине души Шарлинта порадовалась этому, а потом отчего-то стало стыдно. Тракарамка поклонилась и бесшумно выскользнула из комнаты.

— Ты забыла поставить ментальный щит назад, — уголок губ старшего амаира дернулся в зарождающейся улыбке.

А принцессе стало невыносимо жарко от смущения. Она столько успела громко подумать за это время.

— Ставь сейчас, я хочу немного помочь, — продолжил Нел, положив пальцы на виски Шарлинты.

Принцесса послушно подняла щиты и почувствовала небольшое жжение на коже, там, где пальцы амаира соприкасались с ней. Чужая магия немного болезненно вплелась в кружево ее собственной, пробуждая легкую тяжесть в висках.

Равенель присел перед стулом, на котором сидела принцесса, так что их глаза оказались на одном уровне.

— Тебе не нужно было извиняться, — тихо произнес он, поймав ее взгляд. — Мы совсем не против ускорить обряд, если тебя он не пугает.

Страхи. Все свои страхи Шарлинта решила оставить во вчерашнем дне, воспоминания о котором уже можно было закрыть где-то в дальнем уголке памяти. А пугали ее сейчас лишь собственные странные реакции. Горячие губы Трейвента коснулись виска принцессы, забирая боль, оставшуюся от воздействия чужой магии. Шарлинта потерялась во взгляде Равенеля и в собственных запутанных мыслях. А амаиры все еще ждали от нее ответ. Стоит ли в такой момент ставить какие-либо условия? Правду знать хотелось, но их брак и без того с самого начала выглядел как сделка. Странная сделка, в которой каждая из сторон считала, что она в выигрыше. За исключением самого товара. Проданной принцессы. Еще и потерявшей саму себя где-то по дороге от Чардифа в Первый дом. Или же это случилось еще раньше, там в тронном зале отца, когда она утонула в этих глазах впервые.