Одиночество жреца. Том I - Александр Якубович

Наносить материалы на части стекла уже тут пробовали и без меня, но неизменно получались чудовищные искажения — хоть в комнату смеха ставь такие «зеркала» — я же хотел добиться более-менее приемлемой картинки, ведь хорошие зеркала считались крайне статусной вещью. Так что основной проблемой было получить равномерный лист стекла, а дальше дело за расплавленным серебром, которое мы зальем поверх, прямо на пресс.

Выдували рабы цилиндр по форме — на этом настоял я — чтобы у нас получились более-менее равномерные по толщине стенки изначально. Стекло было крайне капризным материалом и достаточно быстро начинало остывать, моментально повышая свою вязкость, а экспериментировать неделями у нас не было ни времени, ни желания.

— Арха-та! Готово! — сказал красный от напряжения раб, который сейчас выдувал стекло в форму.

Я уже успел нацепить фартук и надеть перчатки, так что быстро подскочил к цилиндру вместе с одним из мастеров и при помощи рабов мы раскрыли горячую форму с красной от жара стеклянной «колбой» длиной почти в метр.

— Режь! — крикнул я на второго мастера, который стоял рядом с огромными железными ножницами.

Прямо по горячему, на весу, был сделан кривой надрез, после чего вся конструкция переброшена на лист пресса и выровнена специально подготовленными лопатками.

Все это время Сания чуть повышала для нас температуру стекла, чтобы оно не затвердело окончательно и у нас было время сделать задуманное. Конечно, было бы неплохо, если бы девушка просто расплавила песок в стекло прямо на прессе, но это были колоссальные энергозатраты даже для сильного мага, да и сам пресс, скорее всего, пострадал бы. Так что приходилось работать таким вот образом.

Сама принцесса выглядела сейчас не слишком хорошо: напряженная, от применения своих магических сил, немного бледная, с горящими красным огнем глазами. Сания прокачивала через себя потоки магических сил, направляя их на капризный материал под нашими руками и удерживая нужную температуру.

— Ну, думаю, можно опускать и зажимать, — вынес я вердикт, глядя на нашу работу.

Мы уже обрезали заранее заготовленными лезвиями бока листа по нужному нам размеру и сейчас на столе лежал лист стекла прямоугольной формы, чуть менее метра в высоту и сантиметров сорок в ширину.

— Ты уверен? Барон, уверен? Точно? Может еще поправим? — Сания опять была недовольна конечным результатом, я видел это по ее поджатым губам.

Мастера закатили глаза, а рабы вжали головы в плечи, полностью лишившись шей. Мне же было пофигу: и не таких капризных видели, я вообще с двумя богинями путешествовал почти год, и ничего, справился. А если справился с богинями, то одна принцесса мне точно по плечу.

— Уверен! Давайте! Зажимаем!

На стекло опустилась верхняя половина пресса, гладкая и ровная настолько, насколько это вообще было возможно сделать в короткие сроки, что у нас были.

Материал под давлением чуть деформировался, выжимая остатки. Главное, чтобы нигде не организовалось воздушного пузыря, но я надеялся, что мы все сделали правильно — оставили в центре чуть-чуть больше, чем по краям.

После поднятия пресса на нас со стола смотрел достаточно гладкий и уже почти остывший кусок стекла.

Вообще, удивительно, насколько непопулярен был этот материал в Таллерии. Рецептура изготовления стекла, как и способы, были просты до безобразия, но посуду тут делали либо из серебра — для знатных и зажиточных господ, либо из глины и дерева. О том, что стекло не вступает в реакцию с веществами, тут особо не знали или просто не задумывались. Так что у этого материала осталась совсем узкая ниша простеньких украшений, для которых чаще использовались цветные, а не прозрачные виды стекла, да и носили их простолюдинки, максимум — бедные горожанки. Чаще, бусы из стекла, делали для детей. Про витражи тут вообще не слышали.

— Уверен, что серебра хватит? — уже в сотый раз за последние дни спросила меня Сания.

Я решил, что слишком большой слой металла приведет к банальному разлому зеркала под собственным весом, так что настоял на том, что серебра мы будем использовать так мало, как сможем.

— Стекло может сломаться, так что надо пробовать на малых объемах.

Не мог же я ей сказать, что видел зеркала с напылением толщиной в волос — не поверит. Или поверит, что еще хуже, и начнет задавать ненужные вопросы.

Рабы знали свое дело и подхватили котелок с заранее расплавленным благородным металлом.

— Лейте медленно и немного, разгоняем по стеклу, чтобы равномерно и тонко. Никаких пузырьков! — скомандовал я.

Когда все было кончено, мы получили метровое, мутное, с имеющимися искажениями посередине, но вполне приличное зеркало. Уж точно лучше полированных медных пластин.

— Отвратительно! Оно кривое! Криво-о-о-е-е-е! — прокатился по мастерской капризный вой.

Сания бушевала потом еще несколько дней. Не убедили ее даже оценки купцов и знатных друзей, которые были готовы отдать за такое зеркало полтора его веса в серебре. Оно не было идеальным и все — точка. Мир рухнул, Соф от нас отвернулся и вообще, это все была затея косорукого барона Тинта. Кое-как, в течение недели принцесса сменила гнев на милость.

За это время я уже успел несколько раз встретиться с ее братом, порешать свои дела в Парте и даже сходить на один из посольских вечеров вместе с Бренардом — убедиться, что бреннский посол на самом деле был такой скотиной, как его описывал граф.

В своих оценках де Гранж был немного неточен: я бы назвал толстого посла скорее слизняком, чем скотиной. И не потому что он был постоянно потный в своем халате, а скорее, по повадкам. Двигался он медленно, и, казалось, с головы до ног сам по себе склизкий и липкий.

Близился день Лета — тут его называли днем Солнца — через неделю после которого мы должны были отплывать обратно в Клерию. С Санией, или без нее — просто заканчивался срок наших официальных полномочий. Кай Фотен рассудил, что если мы не справимся за один сезон, то не справимся и за год, ведь все было обговорено уже давно, тут решение было только за принцессой и ее родственниками.

В один из вечеров в мои покои завалился Арван — по-другому и не скажешь. Молодой мужчина был в приподнятом расположении духа и сразу же справился о том, осталась ли у меня вишневая настойка.

— Зашли выпить, арх? — лукаво спросил я, попутно отдавая коридорному слуге указания на тему фруктов и прочей закуски.

— Да, скорее нет, новостями поделиться.

— Что-то серьезное или так, по купеческим делам? Может семья Великого все же закажет у меня так полюбившейся наследнику рода напиток? Ваши соотечественники в этом вопросе весьма расторопны, я буду загружен уже почти год, если не расширю производство, — улыбнулся я, доставая пару рюмочек и припасенный на черный день кувшин.

Удивительно, но ламхитанцы выпили или выкупили, а потом выпили почти все, что я привез. Видимо, был силен эффект новизны, да и уверен, часть моего продукта тупо сожгли — уж очень зрелище это было любопытным, с синим пламенем.