Пандемониум - Лорен Оливер

Туннель, по которому нас ведут, идет под уклон. Я представляю, будто бы мы спускаемся к центру Земли.

Впереди виден свет и происходит какое-то движение, вспыхивают огни, слышатся грохот и голоса множества людей. У меня шея взмокла от пота, а голова кружится еще сильнее, чем раньше, так что я с трудом вижу, куда иду, и еле держусь на ногах.

Рэтмен выходит вперед и берет меня за локоть. Я пытаюсь вывернуться, но у него крепкая хватка, и теперь он идет рядом со мной. Запах от него жуткий.

Свет приближается, и мы выходим на широкую площадку с куполообразным потолком и оказываемся между двух высоких платформ. Кругом горят костры и много людей. На платформах такие же монстры, как и те, что нас захватили. Грязные люди в лохмотьях с мертвенно-бледными лицами бродят между металлическими бочками для мусора, в которых разведен огонь. Огонь пожирает кислород, и в воздухе пахнет машинным маслом. Кафельные стены изрисованы граффити и заклеены старыми выцветшими рекламными плакатами.

Когда мы идем по путям, люди на платформах останавливаются и смотрят на нас. Все они изуродованы или покалечены в той или иной степени: безногие и сухорукие, с какими-то наростами и опухолями на лице, горбатые и хромые.

— Наверх,— командует Рэтмен и дергает подбородком в сторону платформы.

Платформа невероятно высокая.

У Джулиана все еще связаны руки за спиной. Двое из самых крупных мужчин наверху подходят к краю платформы, хватают его под мышки и вытягивают с путей. Горбун двигается на удивление проворно. Мне удается мельком увидеть его сильные и тонкие руки. Значит, это женщина.

— Я... я не могу,— говорю я.

Люди на платформе прекратили движение, и теперь все взгляды устремлены на нас с Джулианом.

— Слишком высоко.

— Наверх,— повторяет Рэтмен.

Интересно, он знает какие-нибудь слова кроме «стой», «шагай», «вверх», «вниз»?

Платформа на уровне глаз. Я кладу руки на бетон и пытаюсь подтянуться, но сил не хватает, и я падаю назад.

— Она ранена,— кричит Джулиан,— Вы что, не видите? Ради бога, нам надо выбраться отсюда.

Он заговорил впервые, с тех пор как нас выследили стервятники. В его голосе страх и столько боли.

Рэтмен подталкивает меня обратно к платформе. В этот раз наблюдающие, словно по команде, одновременно двигаются в нашу сторону. Они присаживаются на корточки на краю платформы и тянут ко мне руки. Я пытаюсь увернуться, но за спиной стоит Рэтмен. Он крепко берет меня обеими руками за талию.

— Прекратите! — Теперь уже и Джулиан пытается вырваться из рук двух мужчин, которые втащили его на платформу, но они не отпускают.— Не трогайте ее!

Я не перестаю кричать. Меня хватают, надо мной в мерцающем свете плывут уродливые лица.

— Вы слышите меня? — кричит Джулиан.— Уберите руки! Отпустите ее!

Через толпу ко мне пробирается женщина. У нее нет половины лица, а рот кривится в жуткой улыбке.

«Нет!» Я хочу кричать. Меня хватают и поднимают на платформу. Я брыкаюсь, меня отпускают, я тяжело падаю на бок и переворачиваюсь на спину. Надо мной склонилась женщина без половины лица и протягивает ко мне руки.

Она хочет меня задушить.

— Уйди от меня! — кричу я и, чтобы отогнать ее, молочу в воздухе кулаками.

В результате я ударяюсь затылком о платформу, и на секунду у меня перед глазами вспыхивает разноцветный фейерверк.

— Лежи тихо,— говорит женщина, будто хочет меня убаюкать.

Это удивительно, но у нее добрый голос. Боль отступает, крики прекращаются, и я уплываю в туман.