Начало пути - Дарья Ковальская

Четверник

10:18

Время — интересная субстанция. И я ни за что не поверю, что постоянная. Оно то сжимается до невозможности, и часы проскакивают за минуты, то, напротив, растянется так, что каждая секунда будет бить по нервам острыми гранями.

Я не верю в то, что для всех оно одинаково. Видела людей, одновременно живших в разных временных смещениях. Бледно-синий человек стоял в больнице, не шевелясь, и ждал, когда закончится операция. Всего за час у него под глазами появились темные круги, он осунулся, словно уже сутки здесь находится. И для него именно так и было, он здесь давно… с тех пор, как меня забрали.

А рядом сидела девчушка. Веселая, смешливая. Она читала какую-то книжку и перелистывала страницы с невероятной скоростью. Я не думаю, что она быстро читала. Скорее, просто время сжималось вокруг нее, не давая отвлечься и подгоняя дочитать интересный момент… Где была я? За дверью. В операционной. Именно меня ждал тот парень. Кстати, не дождался. По ошибке ему сказали, что я почила с миром, перепутав родственников. Тогда две девчонки, одновременно угодив в аварию, попали в больницу… н-да.

Что с ним стало? Уехал. Сел и уехал. Очень быстро и очень далеко. Так как находился за рулем без прав, в пьяном виде и с наркотой в кармане…

Хорошо хоть сразу не удрал. Утешаю себя тем, что он переживал за меня. И в канаве не бросил опять же… Хотя никто бы не хватился.

— Ты спишь?

Опять маг. Вот лежит человек, думает о высоком. Нет, лезет. Небось придумал для меня дела на день, на ночь и еще на десять последующих лет моей крайне несчастной жизни.

— Сиггу-ун, — ласково, — ты спишь, котенок?

У меня аж правый глаз открылся. Это он сейчас кому?

— О, не спишь. Отлично. Слушай, а ты… помыться не хочешь? Мне сейчас зомби ванну принесут.

Сажусь, ойкаю и падаю обратно. За ночь мышцы свело так, что проще всю жизнь ходить скрюченной, чем взять и разогнуться.

Из штанины посыпался засохший ил пополам с песком и землей. Гадость какая… И все так чешется, особенно шея, спина и правое ухо.

— Смотрю, хочешь, тогда давай дуй на кухню, набирай воды и…

Короче, мне дали три часа на помывку. Я от удивления даже не стала толком спорить. Мыться хотелось до зубовного скрежета. Еще очень хотелось есть, но тут уж ничего не попишешь — кладовочка пустая. Всё сожрали, гады, и куда только влезает?

Иду на кухню, на шее болтается очередная прядь волос слегка полысевшего теперь мага, мертвые как раз тащат наверх ванну, поскальзываясь на ступенях и едва не падая.

Прижалась к стене, пропустила, они при этом на меня так жадно косились, что я почувствовала себя куском ростбифа на веревочке. Вкусный, но висит больно высоко. Зачем-то похихикала.

11:03

Ношу ведра с водой, развожу огонь, грею воду, тягая ведра наверх, заливаю в ванну.

Некромант благостно за всем наблюдает, делая вид, что не может пошевелить даже носом. А кто три минуты назад справлял нужду из окна? Я все видела.

11:34

И раз. И два. И три… Это не ступеньки, это катастрофа. Как меня достало тягать ведра! Просила мага заставить зомбиков кроме ванны еще и воду поносить. Маг сказал, что это очень сложно. Надо объяснять, как набирать воду, как пользоваться ведром… Да и вообще, у него вся магия на эту ванну ушла, так что я должна радоваться, а не претензии выставлять.

— Кстати, на помывку я даю тебе три часа. Не больше! А то знаю я вас, девушек, как залезете — фиг выковырнешь.

Я психанула и бросила в него ведром, полупустым, кстати. Я, когда психую, особо не разбираюсь, что там у меня в руках.

Ну, мокрый маг с перекошенным окровавленным лицом тоже очень емко послал меня куда подальше. Точнее, проорал. И пообещал непременно изувечить, едва сможет встать. К копытам добавит щупальца вместо рук.

Вздыхаю и иду за очередным ведром. Он сейчас что угодно наобещает. А потом сам будет переживать: как я этими щупальцами готовить стану.

12:32

Я уже не хочу мыться. Последние ведра, которые я затащила на чердак, упали вместе со мной на пороге. Споткнулась. Вода залила все, и меня в том числе. Мой вопль убедил мага в том, что я жива. А то он даже на секундочку волноваться начал: приподнялся, душевно так спросил, не померла ли.

Не померла.

Иду вниз. Ванна наполнена только наполовину. Надо согреть еще два ведра. И можно лезть.

12:42

Пока поднималась по лестнице, послышался странный плеск и стон… Задумчиво смотрю наверх, вся в тяжелых сомнениях. Да не, не может быть. Он и шевелился-то с трудом…

Бросаю ведра, несусь по ступеням, аки спринтер.

А на пороге меня встретила счастливая широкая улыбка мага, голышом лежащего в МОЕЙ ванне и активно намыливавшего себе подмышки. Застываю, открывая и закрывая рот и… просто не зная, что сказать.

— Я подумал, если скажу, что ванна для меня, ты так стараться не будешь, — смутился некромант, потирая подмышки, — но ты не переживай. Вот я домоюсь, и сможешь лезть ты! Тем более ты такая грязная, что тебе уже неважно, какая тут вода.

Сжимаю зубы, оглядываюсь по сторонам и едва не вою от бессилия.

В ногу что-то ткнулось.

— Привет, — сказал горшок.

— Отлично, — зверски улыбнулась я.

После чего взяла горшок, подошла к выпучившему глаза магу и уделала его! До бессознательного состояния. Получая небывалое наслаждение от каждого удара. Сёма орал что-то вроде: «Да!!!»

Сидим с горшком на кровати, смотрим, как маг плавает на поверхности воды… частично. Частично затонул. А он и впрямь худой. Кожа да кости. И лысоват. Короче, не мужчина — мечта… бультерьера. Сплошной суповой набор.

14:54

Стою на карачках, мою полы. Маг домылся и лежит на чистой постели со свежими простынями, одеялом, матрасом и подушками. Ничего не воняет, все хорошо пахнет. У окна стоит новое кресло из его бывших покоев, рядом диванчик из библиотеки. Я сначала мага хотела сбагрить на диванчик, но он такой худой, и его реально трясет от слабости… Ладно, что я, зверь, что ли? Пущай лежит.

Есть! Стелю ковер, пока мертвецы таскают мне ведра с горячей водой и аккуратно ставят их на порог спальни, не заходя.

— А как ты их подчинила?

Что, любопытство пересилило страшную обиду? Пол-лица опухло, двух зубов нет, а все туда же — скажи да покажи.

— Секрет, — мрачно, стоя к нему задом и домывая пятачок грязи. Вода в ведре даже не бурая, а черная. Н-да… пока мыла, едва сама не сдохла.

— А ты мыться будешь?