Преступление победителя - Мари Руткоски

— Как мило. — Голос Элинор прозвучал холодно.

— Гэрран прекрасен.

— Сама страна действительно неплоха. Но вот ее население — настоящая проблема.

Казалось, никто из собеседниц не заметил, какая огромная трещина разверзлась межу ними после этих слов.

— Попробуйте ягоды, госпожа, — предложила Элинор.

Когда генерал достаточно поправился, чтобы выйти из комнаты, император велел устроить праздник. В Весеннем саду показали представление: морское сражение на искусственном пруду. Придворные взяли две лодки, раскрасили их под цвет военных кораблей и пускали с них фейерверки.

— Тебе не нравится? — спросил император, когда генерал Траян не присоединился к бурным аплодисментам.

— Салюты только попусту расходуют порох.

— У Валории его полно. Врагам не выстоять против наших пушек. Наши склады ломятся от пороха.

— Любые запасы однажды закончатся.

— Он всегда становится таким, когда приезжает в столицу, — с улыбкой сказал император, обращаясь к Кестрель. — Твой отец умеет радоваться жизни только на поле битвы.

Кестрель хотела возразить, что отец был весел и когда они жили в Гэрране. Но, по правде говоря, генерал тогда редко приезжал домой, да и Кестрель никогда не спрашивала, счастлив ли он.

Генерал откинулся на спинку кованого стула: прогулка в сад явно успела его утомить. С каждым днем лекарям требовалось все меньше марли для раны, но все-таки она еще не до конца зажила.

— А где Верекс? — спросила Кестрель. Принц так много знал о медицине.

Император пожал плечами.

В небе разорвался фейерверк. Он осветил толпу, собравшуюся вокруг пруда. Золотые отблески засверкали на лице Риши, которая сидела рядом с принцем на другой стороне пруда.

Император тоже заметил парочку, и ему это явно не понравилось. А Кестрель уже начала понимать, что гнев его копится долго, прежде чем вырваться наружу. Как змея, которая кажется спящей, но на самом деле готова в любую секунду наброситься на того, кто окажется поблизости.

— Я слышал, ты ходила в гости к моему инженеру, — обратился император к будущей невестке.

В небе вспыхнул новый залп. Звук взрыва отозвался в груди Кестрель. Император сейчас смотрел на нее так же, как на сына: словно ему не нравилось то, что он видит.

— Я подумала, что смогу уговорить ее вернуться с отцом на восток, — объяснила Кестрель.

Еще один фейерверк осветил лицо императора ярким светом.

— Это решать мне, а не ей.

— Я просто подумала. В итоге я даже не упомянула об этом.

— Однако, насколько я знаю, разговор у вас вышел интересный.

В воздухе пахло серой. Дым от взрывов обжигал легкие. По тому, как угрожающе прозвучал голос императора, Кестрель поняла, что действительно подобралась слишком близко к какой-то тайне.

Она взглянула на отца, но тот смотрел прямо перед собой. Пьяный придворный в лодке выпрямился во весь рост, потерял равновесие и свалился за борт. По толпе прокатился хохот. Кестрель задержала дыхание. Треск фейерверков отзывался у нее внутри. Она ждала, что скажет император, и боялась, как бы отец не вспомнил, что не велел ей ходить к Элинор.

— Наверное, тебе скучно в столице, — вздохнул император. — Я слышал, ты скучаешь по Гэррану.

— А что в этом такого? — вдруг ответил за нее отец. — Кестрель там выросла.

Небо окрасилось в зеленый и красный. Император и генерал посмотрели друг на друга. Кестрель прекрасно знала это выражение на лице отца.

Страх начал таять, и Кестрель глубоко вдохнула. Весенний вечер был прохладным, но ей вдруг стало тепло. Защита отца, будто плащ, в который хочется поплотнее закутаться, легла на плечи Кестрель.

— Разумеется, — ласково произнес император, и его внимание вновь вернулось к лодкам, на которых уже зажигали новый фитиль.