Королева должна умереть - Анна Рэй

Он раздвигает коленом мои бедра, и в тот же миг пальцы проникают в лоно. Мне больно, но я не буду молить о пощаде.

– Такая узкая, словно отдаешься мне в первый раз, – шепчет он, с силой вдавливая пальцы.

Его другая рука сжимает мою шею. Я не хочу плакать перед ним, но мне трудно дышать, из глаз невольно текут слезы. Он думает, что мне страшно? Глупец! Я мечтаю о том, чтобы его рука сильнее сжала мое горло. Закрываю глаза – не желаю смотреть на мужчину, которого пыталась полюбить. Зря я пришла. Такой, как он, не умеет прощать.

– Такая тонкая шея, – рука сильнее сжимает горло. – Чуть больше усилий, и я буду свободен от тебя. Навсегда.

– Давай, – хриплю я, бросая безумцу вызов. – Освободи нас!

Его пальцы замирают во мне, он прижимается лбом к моему лбу.

– Ненавижу! Ты – мое проклятие. Как только увидел тебя в храме с Ютэром, понял, что станешь моей погибелью, – шепчет муж, а я едва различаю слова.

Артур резко отстраняется от меня, поднимается с ложа и прикрывает подолом платья мою наготу. Я встаю с постели и жмусь к стене, наблюдая, как он надевает рубаху. Он смотрит на меня с такой ненавистью – иногда и взглядом можно убить. Муж хватает меня за руку и тащит за собой. Я замечаю, что служанок давно уже нет в комнате, как и воинов охраны у дверей. Мы идем узкими коридорами замка, спускаемся по лестнице и выходим из крепости во внутренний двор.

– Возьмите эту повозку, – король дает распоряжение воинам, что стоят на страже. – Везите королеву на площадь. Поднимите всех рыцарей. Будет казнь.

Артур поднимает меня на руки и забрасывает на повозку, сено смягчает удар. Он бросает мне накидку, что любезно подносит воин. Взмах руки, и повозка трогается. Я еду в окружении вооруженных рыцарей, словно преступница. Не оборачиваюсь и не смотрю на Артура. Он сделал свой выбор. И я свой тоже. Прошлой ночью я питала надежды о жизни с грубым, но справедливым королем. А сейчас не желаю мечтать, не хочу любить и устала ненавидеть. Я хочу лишь покоя. Богиня говорила, что я должна принять судьбу? Что ж, я покорно и с благодарностью принимаю свою смерть.

И вновь я стою на площади. Черный Храм упирается башнями в небо. Те же камни на мостовой, та же опальная королева. Только нет толпы зевак. И нет желающих спасти юную деву. Деревянный настил еще не убрали после недавнего празднества. Менестрели здесь рассказывали о любви и жизни. А сейчас огонь пропоет иную песню – о ненависти и смерти.

Несмотря на ранний час, все рыцари в сборе. Верховный жрец должен радоваться, но я не вижу в его глазах триумфа – лишь беспокойство. Артур сверлит меня темнеющим взглядом, слова полны злобы:

– Рыцари Дал Риады. Мы будем судить эту женщину за измену мужу. Королева Гвенвифар, что ты скажешь в свое оправдание?

Я качаю головой, отказываясь от прощальных речей. Лишь улыбаюсь, не отводя взгляд от короля.

Юный воин охраны подносит Артуру зажженный факел, а другой рыцарь уже расстилает солому у моих ног.

– Ты виновна в измене, – злится король. – Проси пощады. На коленях!

Артур хочет меня подчинить, но он выбрал не ту женщину. Сквозь слезы и дым от зажженного факела я не различаю лиц, лишь слышу голос Ланселота:

– Артур, остановись! Ты хотел поединок со мной. Так сразись за нее, как мужчина.

– Сражаться с тобой? – рычит Артур. – За такую, как она?

– Она лучшая из всех женщин на земле, – мой Ланселот красиво говорит, но его слова уже не трогают мое сердце. – Я буду бороться за нее.

– Глупая борьба, – возражает Артур. – Хоть она и предала меня, но все еще моя жена.

Я различаю голоса и звон мечей.

– Не нужно, Ланселот. Не дерись с ним, – умоляю рыцаря. – Я недостойна такой чести.

– Ты достойна того, чтобы за тебя умирали, – раздается голос Ланса.

Мирдин и рыцари хотят вмешаться в эту бессмысленную борьбу. Маг просит одуматься – никому не нужна смерть короля. И смерть благородного рыцаря тоже. В этой игре можно пожертвовать лишь одной фигурой.

Замечаю порез на запястье Артура. Разъяренный король роняет на землю факел, делает выпад, раня Ланса в плечо.

– Остановитесь, – умоляю я рыцарей, но меня не слышат.

Они увлечены поединком, позабыв о причине.

Я поднимаю глаза к небу. Ветер обдувает кожу, приветствуя меня. Я сетую ему на то, что устала. Рассказываю про то, что хотела любить, но не вышло. Говорю о том, что хотела править – не дали. И я устремляю взор на оставленный факел и заклинаю стихию прийти мне на помощь. Ветер тут же разносит огонь по земле, тот змейкой ползет к деревянному настилу, подхватывая травинки на своем пути. И вот я уже чувствую, как жар от огня разливается под ногами.

Голоса и звон оружия смолкают, Артур кричит:

– Мордред, ты ближе! Помоги ей!

В отдалении звучит голос Ланса:

– Гвен, любовь моя, я спасу тебя!

Но языки пламени уже лижут мое тело, в глазах темнеет, и последнее, что я слышу – слова друга:

– Гвен, не закрывай глаза! Борись! Призови стихию воды!

Мордред пытается мне что-то сказать, но я уже не различаю слов. И улыбаюсь ему:

– Позвольте мне уйти. Прощай.

Выкрики Артура похожи на рычание раненого зверя. Но слова раскаяния уже не тревожит мое сердце – я растворяюсь в темноте. Наконец-то боги услышали мой призыв о смерти.