Викинг туманного берега - Валерий Большаков

А примерно неделю назад к его белой юрте вышел «человек моря». Такого еще не бывало, и Мурзай не позволил своим воинам убить пришельца.

А тот объяснил, что он не в гости явился, а как посланник.

Дескать, по Великой реке сплавляется великий хан Айнар, прозванный Пешеходом. Уж такой он богатырь, что ни один конь не удержит его.

И предлагает хан Айнар сделку. За ним якобы устремились убийцы и воры на единственном захудалом кораблике, вот и надо порешить их одноглазого предводителя, помощника его с белыми волосами, а также молодого воина Аваранда.

Хан будет ждать у крарийской переправы, и когда бек принесет ему головы этих троих, то Айнар заплатит за них золотом.

Бек согласился, тем более что посланник передал ему три золотые монеты в счет будущей оплаты, пообещав, что у Крария выдаст монеты горстями.

Несколько дней Мурзай выслеживал корабль одноглазого, даже из-за него ромейскую хеландию упустил, и вот дождался.

Правда, Айнар не уточнил, голову какого именно молодого воина следовало представить, поэтому бек решил извести всех молодых парней, что плыли с одноглазым. Не получилось.

Вышло так, что извели самих наемных убийц.

Хродгейр заколол Мурзая и поморщился.

– Не знаю, почему я считал Эйнара воином, – проговорил он. – Ярл оказался подлым, как трэль, что подговаривает таких же, как он, напакостить хозяину. Когда мы встретимся с Пешеходом, я лично пущу его гнилую кровь. Собираем оружие и трогаемся! Хотя… Вот что… Эй, собираем коней! Всех, которые не разбежались! «Хан Айнар» будет ждать Мурзая на крарийской переправе? Вот туда мы и отправим человек шесть-семь. Свенельд! Поведешь. Только переоденетесь в печенегов!

Свенельд и еще трое воинов вскочили в седла – кони спокойно паслись, обходя трупы, – кочевая выучка.

Собрали семь оседланных лошадей и четырех вьючных.

– Роскви, – сказал Свенельд, – как перетащим кнорр, со мной пойдешь.

– Ага!

Покидав на палубу клинки печенегов, как правило неплохого качества, поредевший экипаж занял свои места – кто тянуть, кто толкать.

– Взялись! – скомандовал Йодур, и кнорр со скрипом двинулся вперед.

Валерке с Костей снова досталось перетаскивать катки, но было и облегчение – волок близился к концу. Правда, радости было мало – мысли о погибших мешали.

Свейна или Торбранда Плющ знал мало, а вот Вагн ему всегда нравился – парень был простодушный, веселый, добрый даже, что в понятиях викингов являлось недостатком. И Хадда было жалко – он потерял не просто друга, а брата.

– Каток подставляй!

– Готово!

– Разом – взяли! Еще – взяли!

– Идет! Наехали!

– Тяни!

– Толкай!

– Удерживай, удерживай!

– Да ровно пошел, чего ты?

И вот Костя подкладывает последний каток. Все, дальше вода.

Айфор пройден.

Спустить кнорр на воду было гораздо легче, нежели переть его на сушу. Да еще Беловолосый поторапливал:

– Живее, живее, а то еще какой бек нагрянет!

Подняв на борт тела павших, варяги и викинги расселись по своим скамьям.

Вяло загребая, подобрались к порогу Варуфорс, образовывавшему большую заводь, но течения тут ходили такие, что казалось, корабль сам несся по спокойной с виду реке.

Когда показался порог Леанти, все разом углядели разбитый корабль, засевший на камнях. Это был кнорр, ему проломило весь левый борт, разнесло на щепочки. И случилось это намедни – дерево не посерело от дождей. Хотя корабли на порогах, если и застревают крепко, то лишь до ледохода. Когда масса льдин, скрипя и шурша, сплавляется по реке, ни одно судно не выдержит их натиска – даже самый прочный корпус разотрет, как зерно в жерновах.

– Это кнорр Эйнара! – возбужденно крикнул Бьёрн. – Боги наказали ярла!

Хродгейр, усмехаясь, оглядел разбитый корабль.

– Жаль, что они сняли весь груз. Ну да ладно… Вот цена гнилости – мы еще не встретились с Пешеходом, а он уже потерял два корабля!

– Три! А «Черный лебедь»?

– Ха! Сравнил! Там мы сами постарались, а здесь… Как это Николай говаривал?

– Божий промысел! – важно подсказал ромей.

– Во-во! Он самый и есть. Свенельд! Бери своих и двигай к переправе. Мы подойдем водой!

– Понял! Ну, молодцы, обряжаемся!

Валерка выбрал себе шаровары, не заляпанные кровью, и натянул их прямо поверх своих штанов. С кольчугой он расстался не без удовольствия, потому как мало радости таскать на себе эти вериги, да еще в летний день.

Правда, печенежский панцирь из турьей кожи тоже весил немало, но хоть не калился на солнце. Нахлобучив шлем-наплешник с султаном из конского хвоста, Валерка угольком зачернил себе усы, отросшие за время похода.

– Похож на кочевника? – спросил он Костю.

– Вылитый!

– То-то.

– По коням!

– Ну давай… – пробормотал Эваранди.

– Все путем! – уверил его Роскви. – Прорвемся!

И маленький отряд поскакал по берегу, обгоняя дрейфовавший кнорр.

* * *

Последний из порогов назывался Струкун, то бишь «Порожек» – проходить его после Айфора и прочих страхолюдных препон было одно удовольствие.

То и дело поглядывая на Струкун, Бородин скакал вслед за Свенельдом. Рядом со Счастливым ехал Турберн в живописном наряде печенежского бека и с бунчуком в левой руке – это был шест, на котором вместо привычного Валерке знамени развевался буйволиный хвост и пара конских.

Рядом с Бородиным ехали Лют и Линду, лучшие стрелки, а замыкающими поспешали Бьёрн, Гринольв и Хадд.

Понемногу в поле зрения попадал перевоз Крария. Берега реки в этом месте сближались, открывая степные пейзажи, а дно иной раз проглядывало – здесь был брод и разливался плёс.

Наверное, Косте и другим, кто сейчас греб на кнорре, такая перемена – от рева порогов до спокойного сверкания на солнце, тихой глади – показалась бы разительной, но Роскви высматривал иное.

– Вон корабль! – крикнул он.

– Вижу! – сказал Свенельд.

У берега покачивался кнорр.

– Когда приблизимся, – предупредил Турберн, – разговаривать только по-печенежски!

– Здрасте! – удивился Роскви. – А кто ж его знает?

– Да никто! Потому и говорите так, чтобы нореги думали, будто мы печенеги!

– А-а… Это можно!

Приблизившись, Свенельд скривился.

– Так я и знал! – сказал он. – Эйнара тут нет. Вон тот, что стоит на носу… Бьёрн, это, случайно, не Хунди Рыжий?