Пробужденный - Коллин Хоук

– Какое служение? – заинтересовался Амон.

– Служение солнечному богу, – даже не моргнув, ответил доктор Хассан. – Хатшепсут потратила немало времени, чтобы внушить жрецам ордена одну мысль: рано или поздно бог солнца вернется на землю, чтобы исполнить свою миссию, и встретить его должна очень особенная женщина – жрица, облаченная силой сфинкса. Вещи, принадлежащие Хатшепсут, всегда находили рядом с глифом в виде солнца – знаком Амона-Ра. По моей теории, она распорядилась устроить свою могилу в тайном месте, которое позволило бы ей первой встретить солнечного бога, когда тот пробудится. Я посвятил всю жизнь изучению тайных орденов и связи Хатшепсут с Амоном-Ра – и теперь могу с уверенностью заявить, что она куда теснее, чем мы предполагаем.

Мой воспаленный мозг принялся судорожно обдумывать новую информацию. Значит, последнее пристанище Хатшепсут – рядом с настоящей могилой Амона? Или речь о колонном зале, где мы нашли его канопы? Я не видела там выхода в погребальную камеру или вестибюль, но ведь мы толком и не искали…

Возможно, царица нашла могилу Амона еще сотни лет назад – хотя, опять-таки, все зависело от того, когда она жила. Я напрягла память, пытаясь вызвать из экзаменационных опросников даты правления различных фараонов, но перед глазами вставала лишь сине-золотая маска Тутанхамона. Тринадцатый век до нашей эры, угу.

Я не знала, правила Хатшепсут до или после царя Тута – однако время ее царствования даже приблизительно не совпадало с датой пробуждения Амона. В прошлый раз он должен был проснуться около 1000 года нашей эры – и тогда, надо понимать, все прошло благополучно. Если Амона начали таскать с места на место уже после этого, Хатшепсут вполне могла знать о его последнем пристанище.

– Должен признать, далеко не все египтологи придерживаются подобной трактовки моих находок, – добавил доктор Хассан. – Однако неожиданный ракурс порой приводит к потрясающим открытиям. Верно, Амун?

У меня сердце ушло в пятки. Он произнес имя Амона правильно!

Каким-то непостижимым образом доктор Хассан знал об Амоне. Я хотела бы списать все на обострившуюся паранойю, но комок в желудке подсказывал, что это не только мои фантазии. Увы, обездвиженная, я могла лишь беспомощно наблюдать, как хищно наш хозяин следит за каждым движением Амона. Без сомнения, он намеревался вывести нас на чистую воду. И добиться… чего?

– Меня зовут Амон, – спокойно поправило его живое подобие солнечного бога.

– Прошу прощения, оговорился, – невинно склонил голову археолог, однако по улыбке его было понятно, что он не испытывает ни малейшего раскаяния.

Я молча сходила с ума, что не могу взять Амона за шиворот и подробно объяснить, в какой мы сейчас опасности. Похоже, он считал себя неуязвимым. Ну почему все мужчины такие самоуверенные – вплоть до потери здравого смысла?

Амон снова взял меня за руку.

– Любопытная теория.

– И к тому же весьма правдоподобная. Хатшепсут была редкой красавицей. А в Орден Сфинкса принимали только самых прекрасных женщин, – и доктор Хассан бросил на меня загадочный взгляд, как будто я могла подтвердить его теорию. Однако я по-прежнему изображала бревно и лишь едва заметно пожала плечами в ответ, надеясь, что он не заметит панику в моих глазах.

– Женщина, чью мумию обнаружили в гробнице кормилицы Хатшепсут, страдала от диабета, – многозначительно продолжил доктор Хассан, словно бы расстроенный нашей непонятливостью. – Она умерла от рака печени и опухоли костей, к тому же у нее были плохие зубы. Эта мумия не может быть Хатшепсут. Не может!

Последние слова он почти выкрикнул. Доктор Дагер тут же шагнул вперед и положил руку ему на плечо.

– Осаар, успокойтесь, пожалуйста. Этой теорией вы и так настроили против себя большую часть археологического сообщества. Если вы намерены восстановить доброе имя в науке, хотя бы попытайтесь признать, что ваши коллеги могут быть правы.

Доктор Хассан одарил ассистента слабой улыбкой.

– Благодарю вас, Себак, – и он глубоко вздохнул. – Что бы я без вас делал? А?

Молодой человек улыбнулся в ответ.

– Даже представить боюсь.

Слова доктора Дагера прозвучали по-дружески, но когда он возвращался за спину доктора Хассану, я заметила, что в его улыбке нет и следа теплоты.

– Простите, что утомил вас своими идеями, – пробормотал старший археолог.

– Если бы не смелые идеи, многие открытия так никогда бы и не произошли, – быстро ответил Амон. – Лично я нахожу вашу теорию вполне правдивой.

Тень, набежавшая было на лицо археолога, мгновенно сменилась улыбкой.

– Благодарю вас. И подумайте еще вот о чем: женщина вроде Хатшепсут заслуживала особой гробницы. С ней должны были захоронить ее любимых львиц, огромные сундуки с драгоценностями, резную мебель, холсты, цветы и книги. Их еще предстоит найти, – и он пожал плечами. – Это дело всей моей жизни. Я чувствую, она взывает ко мне сквозь века. Я не могу оставить поиски.

Больше в палатке не было произнесено ни слова. Немного посидев в задумчивости, доктор Хассан откланялся и наконец оставил нас в одиночестве.

Я снова попыталась воззвать к здравому смыслу Амона, но тело меня подвело: вместо слов с губ сорвался лишь слабый стон.

– Не думаю, что он причинит нам зло, – прошептал парень, сжимая мое плечо.

Мне хотелось заорать, что человек, почуявший близость долгожданных ответов, пойдет на все, лишь бы их заполучить. Мне как минимум нужно было обсудить с Амоном его канопы! Что будет теперь, когда три из них утрачены безвозвратно? Однако парень молча склонился ко мне и прижался губами к разгоряченному лбу.

По телу тут же начала растекаться солнечная магия. Но если в катакомбах Долины Царей поцелуй Амона забрал у меня излишек тепла, теперь его губы оказали другой эффект: мои веки и конечности, и без того не отличавшиеся особой легкостью, начали стремительно тяжелеть, а все тревоги вдруг показались пустыми и мелочными.

Уже проваливаясь в сон, я услышала над ухом голос Амона:

– Отдохни как следует. Завтра утром все будет в порядке.

* * *

Мне показалось, что прошла всего секунда – однако когда я в следующий раз открыла глаза, в них ударила теплая волна света. Брезентовый полог палатки хлопал на ветру, и по койке рассеянно скользили лучи восходящего солнца.

Я с наслаждением втянула еще прохладный воздух, к которому примешивались сочные ароматы жарящегося мяса. В горле тут же пересохло, а в желудок острыми когтями впился голод. Я села, с недоверием прислушиваясь к ощущениям в каждом суставе и мышце, и задумалась, справится ли мой желудок с этим неведомым завтраком.

По всей видимости, борьба с непослушными конечностями проходила громче, чем я думала. Амон тут же появился у входа в палатку и протянул мне руку. Я с благодарностью приняла ее и позволила парню отвести себя во двор, где нас уже дожидались огромные тарелки с яичницей и беконом.