Подземелья Альгоры - Дем Михайлов

— В подарок? — с надеждой спросил Дубля.

— Нет! — категорично ответил я. — Только на обмен!

— И что хошь за него? Гвоздь не дам. А вот волчок-кручок… помыслить надо бы…

— В обмен на ответы, — озвучил я свои желания. — Я тебе игрушку, а ты мне на несколько вопросов ответишь.

— Один подарок — один вопрос, — парировал косматый Осьмнадцатый.

— Ладно, — кивнул я. — Согласен.

— И про Альгору и ходы да лазы ничего не спрашиваешь. Не скажу. Где пройти, где дверь, какая стоит, где что лежит — ничего не скажу! — тут же добавил Дубля и, увидев перекосившую мое лицо гримасу, буркнул: — Не можно. Никак не можно сказать. Хоть что предлагай — все одно не могу.

Черт… Вот почему не можно?! И глаголит он странно! То нормально говорит, то на странный говор сбивается… не поймешь…

— Совсем-совсем не можешь про Альгору сказать? — с тяжким вздохом уточнил я. — И про ходы… то есть про коридоры.

— Совсем. Ну? Согласен?

— Черт с ним, — кивнул я и с некоторым недоумением потер лоб.

А что спрашивать? Меня больше ничего и не интересует. Тогда про Ползуна спрошу еще раз.

— Так зачем тебе слим?

— Зверушка тварюшка-то?

— Да.

— Так ведь вкусный!

— Что?!

— Он и сам по себе очень неплох. А если сахарком кленовым присыпать, да чуток сушеного корешка ламброзии для кислинки сыпануть — так и вовсе лакомство, одним словом!

Я едва не заехал Дубле в его мечтательно скривившуюся рожу. С трудом удержал руку. И спокойное выражение на лице.

— Вот только сахарок давно уж кончился, — вздохнул гном.

— Сочувствую, — процедил я, с трудом улыбаясь сквозь стиснутые зубы.

Этот сладострастно чмокающий слюнявыми губами косматый козел собирался сожрать моего Ползуна!

— Да и тварюшек энтих тут не водится, — еще горше вздохнул гном. — Там — да, а тут — нет. А туда мне хода нет… эх…

Где это «тут» и где это «там», я спрашивать не стал. Все одно не скажет.

— Давай! — потребовал Осьмнадцатый, и игрушечный кораблик сменил хозяина, мгновенно исчезнув в одном из многочисленных карманов на кожаном комбинезоне.

Заканчивать викторину вопросов?

У меня есть еще один практически бесполезный и не особенно дорогой лот. Почему бы и нет?

— Вот, Дубля, глянь, — на этот раз на моей ладони лежала крохотная жемчужинка.

Маленькая, но красивая. И гнома сразу зацепило. Взором так и прикипел.

— Чего знать хочешь?

— М-м-м… а ты сам куда сейчас идешь? — все-таки меня мучило любопытство.

— По делам — буркнул Дубля и жадно потянулся за жемчужиной.

— Так не пойдет! — резонно возразил я, отдергивая руку. — Хороший подарок — хороший ответ.

— Ладно уж… чего сразу кипятишься-то? Говорю же — по делам ремонтным. Случилось тут недавно и недалече — сразу три двери с концами пропали, ровно их мархун языком слизнул! А так не положено! Раз поставили — должна стоять! В хозяйстве порядок должон быть! И куды девались? Пусть и ветхие двери были, так ведь стояли же! А тут раз и нету! Даже гвоздика гнутого и того не осталось! Материал прихватил и иду починять. И запоры прилажу хорошие. Так-то вот… еще подарки есть?

— Нет, — натужно выдавил я, всей душой надеясь, что висящий у меня за плечами шипастый щит не бросается в глаза.

Я уничтожил три двери — сжег или разобрал, все полезное унеся с собой. А Дубля говорит, что ему надо починить три двери. Совпадение?

Сграбастав с моей ладони жемчужинку, косматый гном проворчал:

— Пойду, пожалуй. И так уж подзадержался тут с тобой. Ну, бывай, Шмыговик.

— Бывай, Дубля, — бледно улыбнулся я.

Кто такой этот гном?

Вопреки моим ожиданиям, Дубля не пошел по коридору ни в ту, ни в другую сторону, а подошел к глухой стене и ненадолго замер, явно погрузившись в глубокие размышления. Я не мешал, продолжая выжидать.

Наконец гном повернулся и, смерив меня задумчивым взглядом, проворчал:

— Указать не могу. Понимаешь? Не со зла. Просто не могу.

— Понимаю, — кивнул я, хотя ни черта не понимал.

— Зато могу идти медленно и ходы за собой не торопясь закрывать. И оглядываться могу позабыть. Понимаешь?

— Понимаю, — подобрался я. Неужели?

— Вот и хорошо. Могу и обронить чего невзначай. Камешек какой, к примеру. Кто знает, у какой двери тот камешек упадет и куда та дверь ведет. Понимаешь?

— Понимаю.

— Так отдашь зверушку?

— Слима?!

— Его-его. Ты мне зверушку отдай. А я и торопиться не буду. И камешек обронить не забуду. Тут идти-то всего ничего. Что скажешь?

Повисла глухая тишина. Я стоял как пришибленный и глядел на сладко спящего Ползуна — на обычный набор цифр, не на настоящего зверька. Это просто набор цифр… он не живой…

— Так что?

— Н-нет, — выдавил я. — Отдам все, что у меня есть, кроме слима. Даже одежду сниму. Хочешь — с поверхности любое лакомство принесу в то место, которое укажешь. Любое и сколько хочешь! Обещаю! Но слима не отдам. Это мой друг.

— Как знаешь, — проворчал гном и, упершись рукой в глухую стену, сделал шаг вперед.

Участок стены на мгновение замерцал, и гном словно бы провалился в него, исчезнув без следа. Я мгновенно кинулся следом и со всего размаха врезался в камень, мячиком отлетев назад и рухнув на пол. Меня стена не пропустила. Ход — а это, наверное, он и был — закрылся сразу. Я упустил свой шанс быстро покинуть канализацию и вернуться в Альгору.

И почему?

Потому что не пожелал расстаться с комком красноватого желе, являющимся лишь набором цифр. Вот почему.

Ох…

Помахали перед носом морковкой. Словно поиздевались.

Дабы преодолеть охватившее меня уныние, я принялся действовать. Собрал с пола разбросанную траву и утрамбовал ее в заплечный мешок. Проверил снаряжение, поправил обмотку на копье.

Убедился, что ничего не забыл, и, пригнувшись, помчался дальше, следуя Коридору. Факел не требовался — недавно разжеванная ягода «осветин» все еще действовала, и я отчетливо различал окружающую местность. При этом не выдавая себя светом факела. Да и шипастый щит теперь был не за спиной, а в левой руке.

Ползун по-прежнему дрых себе преспокойно, раздавленной медузой растекшись по моему плечу, и даже не подозревал, что его собирались присыпать кленовым сахаром и употребить в качестве десерта. Хотя нет — сахар у Дубли кончился. Так что слима сожрали бы «как есть». Но он и в ус не дует. Один только я переволновался. А теперь тащу его студенистую тушку на себе по запутанным проходом и тоннелям. Все как всегда, в общем.