Форт Росс. Призраки Фортуны - Дмитрий Полетаев

Наше время. Санкт-Петербург. Академия Времени

Дмитрий прекрасно помнил свой первый день в академии и первое занятие. Все было «по-домашнему» и вместе с тем чрезвычайно торжественно. Их курс расположился в одной из старинных аудиторий исторического во всех отношениях здания. Дмитрий специально пересчитал присутствующих по головам — вместе с ним и Марго присутствовали всего одиннадцать человек. Амфитеатром спускавшиеся из-под потолка ряды кресел в основном пустовали. По залу, не рассчитанному на такое малое заполнение, звук немного «гулял», эхом отражаясь от стен, но зато все хорошо было слышно даже без микрофона.

В этот день не только зал, все здание Морского корпуса было опустевшим. То ли из-за того, чтобы понапрасну не сталкивать кадетов ФСВ с «обычными» курсантами, которые как ни в чем не бывало продолжали здесь учиться, то ли чтобы сразу приучить воспитанников к тому, что общепринятого представления о Времени, включая и дни недели, для них теперь не будет, Центр назначил первое, ознакомительное занятие и торжественный прием в «кадеты» на субботу 7 сентября.

То, что здесь происходит что-то экстраординарное, Дмитрий и Марго почувствовали еще на подходе к зданию. И набережная, и окружавшие корпус улицы были перекрыты усиленными нарядами дорожной полиции. Во дворе академии стояло четыре черных «восьмерки» «Ауди» с мигалками на крыше. Несмотря на выходные, имела место явная активизация «дорожно-ремонтных» работ. Над открытыми в нескольких местах канализационными люками склонились задумчивые ребята, с таким вниманием изучая скрытые от глаз таинственные недра подземелий, что, честное слово, хотелось к ним подойти и попросить тоже заглянуть внутрь. Что Марго на «зеленом» глазу и сделала. Бедный малый в белой каске, на полкорпуса торчавший из люка, увидев ноги Марго, уходящие в поднебесье, покрылся испариной и потерял дар речи. Его товарищ, который стоял рядом с большим гаечным ключом, закашлялся и только коротко буркнул: «Не положено».

Дмитрий чуть не лопнул, давясь от смеха. Ему с Марго даже пришлось спрятаться за угол дома и как следует отсмеяться, утирая слезы, над этим коротким и четким уставным «не положено» дорожного «ремонтника».

Настроение у них было приподнятое. Их лично встретил Синицын и, проведя через пост охранника, направил в аудиторию. У входа в зал стояли накрытые белыми скатертями столы, на которых были расставлены термосы с кофе и тарелки с бутербродами и пирожными.

— Ух ты, клево! — Марго налила в пластиковый стаканчик кофе и положила на такую же тарелочку кусок кекса.

Дмитрий просто налил себе кофе. Есть ему не хотелось.

За большим и длинным преподавательским столом сидели четверо мужчин и молодая миловидная женщина. Лицо одного из мужчин показалось Дмитрию знакомым. Только вот где он его видел, вспомнить никак не мог. Наконец Синицын подошел к столу, о чем-то коротко пошептался с членами президиума и, повернувшись к аудитории и хлопнув в ладоши, вполне по-домашнему произнес:

— Ну что, начнем, пожалуй.

Никто возражать не стал, и в зале воцарилась тишина.

— Бессмысленно говорить о важности сегодняшнего дня в вашей жизни. — Борис Борисович окинул присутствующих приветливым взглядом. — Также бессмысленно говорить о важности вашего выбора. Во-первых, потому, что для многих этот выбор был сделан за них… самими сложившимися обстоятельствами. — Синицын опять помолчал для значимости. — А во-вторых, я думаю, для каждого из вас очевиден тот факт, что… особенность вашего положения заключается в том, что из сложившейся ситуации нет выхода. — Синицын обвел взглядом зал. В том, что он полностью владел аудиторией, можно было не сомневаться. — …И дело даже не в том, что вас кто-то будет здесь удерживать насильно… Нет-нет… Совсем наоборот… Удерживать вас будет та самая ситуация, благодаря которой каждый из вас оказался сегодня в этом зале!

Эти слова как-то сразу запали тогда Дмитрию в душу. Он уже давно и сам относился к своей «ситуации» как к чему-то вполне одушевленному, называя ее Аномалия. Но в тот момент он вдруг со всей ясностью осознал, что Аномалия выбрала его для осуществления вполне определенных задач и по каким-то особым, ему пока не ведомым соображениям, в которых еще предстояло разобраться.

Тогда же он впервые понял, что «выбрала» она не только его, но и других «служителей» на разном временном отрезке. Дмитрий даже почувствовал невольный укол ревности. Ему не хотелось расставаться со своей «избранностью», правда, с другой стороны, — Дмитрий незаметно оглянулся вокруг — было приятно ощущать, что ты все-таки не одинок.

— …поэтому, — вновь донесся до него голос Синицына, — самый верный путь — относиться к ХРОНОСу как к дому, как к семье, как к месту, где вас всегда встретят и всегда помогут…

— Что такое ХРОНОС? — Дмитрий незаметно наклонился к Марго.

— Ты что, спишь, что ли? Наш отдел так называется, где мы служить будем, — ответила сдавленным шепотом возбужденная Марго.

Далее слово взяла женщина, которую Синицын представил как полковника Федеральной службы времени Шуранову Дарью Валентиновну.

Полковник, грациозно цокая высокими каблуками, прошлась перед столом президиума к маленькой трибуне.

— М-м-м… — шутливо облизывая губы и толкнув Дмитрия в бок, прошептала, хихикая, Марго. — Какая «Маша»!

Судя по всему, у нее было прекрасное настроение.

Дарья Валентиновна действительно выглядела как манекенщица на подиуме. Ее официальный серый костюм с чуть удлиненной юбкой лишь подчеркивал точеную фигуру. Полковник, судя по всему, отдавала себе отчет, какое впечатление она производит на мужчин. Поэтому была строга, неприступна и холодна, как Снежная королева.

Она тоже говорила о важности происходящего, об избранности каждого из присутствующих, о величии миссии, за которую все теперь должны были почувствовать небывалую ответственность перед организацией и перед Родиной, и, как бы в подтверждение своих слов, предоставила слово… помощнику президента.