Ворованные звезды - Анна Мистунина

Сверкающий край космического блюдца уплыл назад и вверх. Катер начал долгий спуск к Олой. Небрежный взгляд за окно, где уже привычно чернела космическая ночь, последняя проверка: платежная карта в кармане куртки, в других карманах — ребристые желтые многоугольники чуть толще спички. Такие же во внутренних отделениях синей дорожной сумки. Кристаллы памяти, универсальные носители информации, совместимые с любым компьютером. К счастью, их не пришлось глотать. Или прибегать к другим ухищрениям бывалых контрабандистов. Впрочем, Марина подозревала — контролеры просто не решились ей предложить.

Каждый многоугольник хранил тайну перехода, каждый мог вызвать войну, погубить или спасти миллиарды жизней. У кого хватит ума и возможностей применить столь опасное сокровище? Злая шутка судьбы доверила его Марине, но ни смелости, ни лишних мозгов в придачу почему-то не предложила.

Отгоняя мрачные предчувствия, Марина оглядела своих спутников. Рэн с Оником тихо переговаривались в кабине. Через незакрытую дверь неразборчиво доносились обрывки слов. Сашка отсутствующе глядел в окно. Наверно, ждал новых уговоров. Откуда ему было знать, что с Мариной теперь опасно, как нигде в Галактике?

Они молчали, пока не пришло время прощаться у покрытого пылью здания космопорта. Рэн молча кивнул Марине, Оник ободряюще сжал ее руку выше локтя. Говорить было не о чем, все слова сказаны еще на корабле. Пожелав Сашке удачи, контролеры направились к ожидающим в стороне перевозчикам — чешуйчатым рептилоидам с возницами на шее. В засушливой оранжевой олойской степи живые такси были надежнее и дешевле любых авто.

Сашка глядел тревожно, и Марина удержалась от слов. На секунду обняла мальчишку и сразу отступила.

— Счастливо, — сказала она.

Он полыхнул огромными глазами — то ли заревет, то ли убежит. Спросил:

— Ты сейчас куда?

В горле стоял комок, но Марина улыбнулась с веселой небрежностью.

— Так, есть несколько дел.

— Вернешься к Лэте?

— Да, наверное. Счастливо, Сашка. Будь осторожен, ладно? — Она растрепала на прощание его волосы. Снова улыбнулась: — Теперь тебе хватит денег?

И страшно удивилась, когда он схватил ее за шею, заставив нагнуться, и горячо прошептал в ухо:

— Хочешь, я с тобой поделюсь?

Не может быть… Бережно-бережно Марина ответила:

— Спасибо, Саш. Не надо, у меня есть деньги. Пусть останутся тебе, ты их заслужил. Надеюсь, мы еще встретимся.

И зашагала, подхватив сумку, к зданию космопорта. Глаза жгли слезы — или пыль, или все вместе. Марина рывком переключила мысли на предстоящую работу. Первый пункт назначения — планета Ица, что в восьмистах с небольшим световых годах от Земли. Единственный за неделю корабль в ту сторону отходит сегодня вечером. Если, конечно, самоуверенный Рэн ничего не напутал. Марина купит билет и полетит на Ицу, а там… лучше не думать. Просто следовать досконально инструкциям Рэна и надеяться, что в этот раз ее не поймают.

«Странно, что здесь страшнее, чем в самолете», — ежась, подумала Марина.

Под изящной линией моста зияла не менее, чем километровая пропасть. Совершенно прозрачный корпус вагона открывал взгляду бесконечный простор фиолетовых лесов, прорезанных частой сетью рек и каналов. Пассажиры как будто летели на страшной скорости сквозь пустоту, и единственной материальной вещью, за которую мог зацепиться взгляд, были их узкие, с высокими спинками сиденья. Мост — изысканное произведение искусства в сотни километров длиной — покоился на тонких, сверху совершенно невидимых, опорах. Ветер тихо раскачивал его. Марина из последних сил боролась с то и дело подступавшей к горлу тошнотой, но никого, кроме нее, этот противоестественный полет на крыльях ветра, казалось, не пугал. Некоторые пассажиры спали, кое-кто безразлично смотрел наружу. Большинство же с отсутствующим видом разглядывали что-то в глубине своих полупрозрачных очков-наушников, служивших, как поняла Марина, и средством связи, и основным источником развлечений.