Козырные тузы - Пэт Кэдиган

«Winter’s Chill»

Он знал, что когда-нибудь этот день наступит. Стояла суббота, холодная и хмурая, с Килла дул свежий ветер. К половине десятого, когда Том проснулся, кофеварка уже вовсю шипела. Он налил в чашку молока, добавил сахара и понес кофе в гостиную.

Столик был завален макулатурой: груды счетов, листовки супермаркетов с объявлениями о давным-давно закончившихся распродажах, открытка — ее отправила сестра еще прошлым летом, когда уезжала в Англию, — длинный коричневый конверт, надпись на котором утверждала, что мистер Томас Тадбери мог выиграть три миллиона долларов, и прочая дребедень, которую давным-давно уже следовало разобрать.

В самом низу лежало приглашение.

Он прихлебывал кофе и разглядывал гору бумаг. Сколько месяцев оно там провалялось? Три? Четыре? Теперь уже ничего не поделаешь, даже поздравление посылать слишком поздно. Он вспомнил, чем закончился фильм «Выпускник», и некоторое время забавлялся этой фантазией. Правда, ему далеко до Дастина Хоффмана.

«Мистер и миссис Стэнли Каско просят Вас

почтить своим присутствием свадьбу их дочери,

Барбары, и мистера Стивена Брудера из Вихокена.

Венчание состоится в церкви Сент-Генри

в 14 часов 8 марта;

праздничный прием в Топ-Хэт-Лаундж.

Просьба ответить на приглашение по тел. 555 6853».

Том долго водил пальцем по тисненому картону, потом осторожно отложил открытку в сторону и подошел к окну.

На другой стороне Первой улицы чернели сугробы закопченного снега, обрамлявшие тропинки прибрежного скверика. Грузовой корабль под норвежским флагом, увлекаемый приземистым синим буксиром, плыл по каналу Килл-ван-Кулл к мосту Байонн-бридж и Ньюарку.

Том замер, опершись одной рукой на подоконник, а другую засунув в карман; он смотрел на ребятишек в сквере, на неторопливое продвижение грузового корабля по холодной зеленой воде Килла, на причалы и холмы Стейтен-Айленда на дальнем берегу.

Давным-давно его семья жила в микрорайоне муниципального жилья в конце Первой улицы, и их окна выходили на сквер и на Килл. Иногда по ночам, когда родители уже спали, он вставал, делал себе шоколадно-молочный коктейль и смотрел из окна на огни Стейтен-айленда, и они казались ему такими далекими и такими заманчивыми! Что он тогда знал? Он был мечтательным ребенком, который ни разу не покидал Байонну.

Большие корабли проходили мимо даже по ночам, они казались волшебными призраками, устремившимися навстречу приключениям и романтике, в сказочные города, где на каждой улице подстерегала опасность. Никаких ржавых потеков на бортах и мазутных пятен. В реальной жизни даже Джерси-Сити был для него неизведанным краем, но в своих мечтах он бродил по вересковым пустошам Шотландии, по переулкам Шанхая, по пескам Марракеша. К десяти годам Том научился различать флаги более чем тридцати различных государств.

Но ему уже далеко не десять. В этом году ему исполнится сорок два, а из квартала муниципального жилья он давно переехал в небольшой кирпичный домик на Первой улице. Еще в школе он на каникулах подрабатывал починкой телевизоров. Он до сих пор служил в этой мастерской, где прошел весь путь до управляющего, и владел почти тридцатью процентами бизнеса; теперь их мастерская называлась «Бродвей Электромарт» и занималась ремонтом не только телевизоров, но еще и видеомагнитофонов, проигрывателей компакт-дисков и компьютеров.

«Да, это был долгий путь, Томми», — горько сказал он себе. А теперь Барбара Каско выходит замуж за Стива Брудера.

Он не может винить в этом ее. Никого вообще не надо винить — кроме себя самого. И возможно, Джетбоя и доктора Тахиона… да, частица их вины в этом тоже есть.

Том отвернулся и опустил занавеси. На душе у него скребли кошки. Он отправился на кухню и открыл холодильник с типично холостяцким содержимым. Пива там не оказалось, лишь на донышке двухлитровой бутылки плескались остатки выдохшейся колы. Он решил сделать себе сэндвич и снял фольгу, прикрывавшую миску с салатом из тунца, но под ней обнаружилась зеленая плесень. Аппетит сразу пропал.

Он поднял трубку телефона, быстро набрал знакомый номер. На третьем гудке трубку сняли.

— Але? — отозвался детский голос.

— Привет, Вито, — поздоровался Том. — Твой старик дома?

Послышался звук снимаемой параллельной трубки.

— Алло? — произнес женский голос. Мальчик хихикнул. — Я взяла трубку, солнышко, — проговорила Джина.

— Пока, Вито, — сказал Том, и мальчик повесил трубку.

— Вито? — переспросила женщина одновременно досадливым и удивленным тоном. — Том, ты совсем спятил. Почему ты вечно его задираешь? В прошлый раз назвал его Джузеппе. Его имя — Дерек.

— Пф, — фыркнул Том. — Дерек! Что это за имя для настоящего итальянца? Такие два славных макаронника, как вы с Джоуи, — и вдруг называете ребенка в честь какого-то клоуна из мыльной оперы. Старина Дом, небось, в гробу перевернулся. Дерек ди Анджелис — это же ходячий личностный кризис.

— Вот роди своего и называй как хочешь, — парировала Джина.

Это была всего лишь шутка, Джина не хотела его обидеть. Но осознание этого не помогало. Он все равно каждый раз чувствовал себя так, как будто ему дали в поддых.