Ангелология - Даниэль Труссони

— На вечеринку, — ответила она, опустив глаза — явный признак того, что собирается встретиться с любовником.

— Что за вечеринка? — поинтересовалась я.

— Она не имеет ничего общего с учебой, поэтому вряд ли тебя заинтересует, — ответила она, отметая все дальнейшие попытки расспросов. — Скажи лучше, что ты здесь делаешь? Что тебя так огорчило?

— Я искала текст.

— Какой?

— Какой-нибудь текст, который мог бы помочь мне с геологическими таблицами, которые я составила.

Это прозвучало неубедительно.

Габриэлла оглядела книги на столе, увидела, что их все написал доктор Рафаэль Валко, и сразу же поняла, что именно я искала.

— Записки Клематиса не размножены, Селестин.

— Я так и поняла, — ответила я, ругая себя за то, что не убрала книги обратно в ящик.

— Ты должна бы знать, что текстов такого рода в свободном доступе нет.

— Тогда где он? — взволнованно спросила я. — В кабинете доктора Серафины? В хранилище?

— Отчет Клематиса о первой ангелологической экспедиции содержит очень важную информацию, — сказала Габриэлла, улыбаясь от удовольствия при мысли о собственной осведомленности. — Его местоположение держится в тайне, которую позволено знать лишь немногим.

— Тогда как тебе удалось прочесть его? — с завистью воскликнула я.

Осознание того, что Габриэлла имеет доступ к редким текстам, заставило меня потерять всякое самообладание.

— Как получилось, что ты так мало интересуешься нашими исследованиями, но читала Клематиса, а я отдаю всю себя нашему делу и не могу даже издали увидеть его?

Я тут же пожалела о сказанном. Габриэлла встала, взяла со стола бисерную сумочку и неестественно спокойно проговорила:

— Ты думаешь, будто понимаешь то, что видела, но все гораздо сложнее, чем кажется.

— Я думаю, вполне очевидно, что ты связалась со взрослым мужчиной, — ответила я. — Подозреваю, доктор Серафина думает то же самое.

На мгновение мне показалось, что Габриэлла повернется и уйдет, как всегда, когда она чувствовала себя загнанной в угол. Вместо этого она дерзко вскинула голову.

— На твоем месте я бы не стала говорить об этом доктору Серафине или кому-то еще.

Понимая, что сейчас у меня в руках все карты, я спросила:

— Отчего же?

— Если кому-нибудь станет известно о том, что, как ты думаешь, ты узнала, — сказала Габриэлла, — все мы очень сильно пострадаем.

Хотя я не могла до конца постичь суть ее угрозы, тревога и страх в ее голосе остановили меня. Мы оказались в тупике и не знали, как выйти из него.

Наконец Габриэлла нарушила тишину.

— Возможность получить доступ к отчету Клематиса есть, — проговорила она. — Если хочешь его прочесть, надо лишь знать, где искать.

— Я думала, текст не был размножен, — сказала я.

— Так и есть, — ответила Габриэлла. — И я не имею права помогать тебе его искать, тем более что это совершенно не в моих интересах. Но ты тоже могла бы помочь мне.

Я встретила ее взгляд и поняла, что именно она имеет в виду.

— Вот что я предлагаю, — проговорила Габриэлла, когда мы вышли из атенеума в темный коридор. — Я скажу тебе, как найти текст, а ты, в свою очередь, будешь хранить молчание. Ты не скажешь Серафине ни слова обо мне или о твоих предположениях о моих поступках. Ты не скажешь, когда я прихожу домой или ухожу. Сегодня вечером меня не будет несколько часов. Если кто-нибудь придет ко мне, скажи, что не знаешь, где я.

— Ты просишь меня солгать преподавателям?

— Нет, — ответила она. — Я прошу тебя сказать правду. Ты не знаешь, где я буду сегодня вечером.

— Но почему? — спросила я. — Зачем ты это делаешь?

Во взгляде Габриэллы мелькнули усталость и отчаяние, и я поверила, что она будет со мной откровенна и во всем признается. Но надежда вспыхнула на миг и тут же исчезла.

— У меня нет времени, — нетерпеливо заявила она. — Ты согласна или нет?

Мне не надо было ничего говорить. Габриэлла отлично поняла меня. Я сделала бы все, чтобы получить доступ к тексту Клематиса.

Мы пошли по коридору в крыло академии, построенное в Средние века. Габриэлла шла быстро, туфли на платформе выстукивали беспорядочный ритм. Когда она резко остановилась, я натолкнулась на нее и затаила дыхание.

Ее разозлила моя неуклюжесть, но Габриэлла не произнесла ни звука. Она повернулась к двери, одной из сотен дверей одинакового размера и цвета, без номеров или табличек с фамилиями.

— Вот, — сказала она, указывая на свод над дверью, выложенный из известняковых кирпичей. — Ты выше, чем я. Может быть, сумеешь дотянуться до камня в основании.

Вытянув руку как могла, я ощутила пальцами ноздреватый камень. К моему удивлению, при нажатии он скрипнул и отодвинулся в сторону, оставив небольшое открытое пространство. Следуя указаниям Габриэллы, я залезла туда и достала холодный металлический предмет размером с перочинный нож.

— Это ключ, — сказала я, с удивлением держа его перед собой. — Откуда ты знаешь, что он здесь?

— Отсюда ты попадешь в подземное хранилище академии, — сказала Габриэлла, показывая, чтобы я поставила камень на место. — За этой дверью — лестница. Спустившись по ней, найдешь вторую дверь. Ключ отопрет ее. Это вход в личные помещения Валко. Перевод отчета Клематиса хранится там.

Я пыталась вспомнить, слышала ли об этом, но не смогла. По-видимому, именно здесь сокровища были в безопасности, и здесь хранились книги из атенеума. Я хотела потребовать, чтобы она рассказала мне об этом тайном месте. Но Габриэлла подняла руку, предупреждая вопросы.

— Я опаздываю, у меня нет времени для объяснений. Я не могу сама отвести тебя к книге, но уверена, любопытство поможет тебе найти то, что ты ищешь. Иди. И помни: когда закончишь, верни ключ в тайник и никому не говори о сегодняшнем вечере.

С этими словами Габриэлла повернулась и вышла, ее красное атласное платье отражало слабый свет электрических лампочек. Я хотела попросить ее вернуться и проводить меня в подземелье, но она уже ушла, оставив после себя лишь легкий аромат духов.

Следуя инструкциям Габриэллы, я открыла дверь и вгляделась в темноту. На крючке над лестницей висела керосиновая лампа с закопченным стеклом. Я зажгла фитиль и подняла лампу перед собой. Вниз уходила крутая каменная лестница. Камни покрылись мхом, на них ничего не стоило поскользнуться. Сырой воздух и запах земли создавали ощущение, будто я спускаюсь в каменный подвал отцовского дома в деревне, где хранились тысячи бутылок выдержанного вина.

Внизу я нашла железную дверь, зарешеченную, словно вход в тюремную камеру. В стороны от нее отходили кирпичные коридоры, ведущие в непроглядную тьму. Я посветила туда. Где разрушился кирпич, были видны участки светлого нетронутого известняка, на котором стоял город. Ключ легко открыл замок, и единственным препятствием осталось мое желание развернуться и рвануть по лестнице наверх, в знакомый мир.