Дыхание новой жизни - Ляна Лесная

—Да никто и не спорит, что была,— махнула рукой мама,— ты не дослушала…

—А… в каком смысле? Ничего не понимаю.

—Лечащий врач установил, что беременность была, но тебя прооперировали…

—Кто прооперировал?— мама молчала.— Мам?

—Тебе надо самой поговорить с врачом, милая. Я не знаю все эти термины, не могу объяснить…

—А ребёнок? Он жив?— старалась выпытать главное.

—Милая моя, я не знаю.

—Как такое может быть?— я снова занервничала, уже ничего не понимая.

—Анечка! Только не кричи, пожалуйста! Выслушай.— мялась мама.— Ты должна знать, что мы бы с папой приняли бы тебя с ребёнком, мы очень тебя любим, и внука, о существовании которого узнали только недавно, тоже полюбили бы, но, понимаешь…

—Он умер?— испуганно прошептала я.

—Никто не знает, что произошло. Кто-то сделал тебе операцию и забрал ребёнка, понимаешь? Никто не знает, кто это был. Ребёнок пропал… Когда тебя нашли, ты была совсем одна.

Осознание обрушилось на меня с мощью пятидесятитонной бетонной плиты.

В глазах резко защипало. В сердце разлилась адская боль. Всё, ради чего я жила, исчезло в один миг. Я всё потеряла… И мужа, и ребёнка… Ничего уже не исправить.

Я не кричала… Молча зажмурила глаза, судорожно пытаясь хоть как-то примириться с тем, что произошло. Когда-то мне Алекс сказал, что я сильная. Я должна быть сильной. Должна выздороветь и со всем разобраться. Обязательно!

Услышала, как осторожно приоткрылась дверь, затем тихие осторожные шаги.

—Она ещё спит?— тихий голос отца.

—Я не сплю, пап!— прошептала, открывая глаза и встречаясь взглядом с голубым взглядом, полным боли. В глазах щипало всё сильнее, заволакивая их пеленой слёз. Сморгнув слёзы, я с любовью разглядывала родное лицо.

—Как ты, дочь?— голос отца был хриплым, а сам он как-то ссутулился и похудел, в волосах появилась проседь, лицо осунулось.

—Уже лучше, пап.

—Хорошо,— сказал он усаживаясь на стул рядом с кроватью.— Ты жива, и это главное.

—Да. Я жива,— предательские слёзы не верили, что я могу быть сильной и ручьём хлынули из глаз,— папа.

Папа вдруг вскочил и вышел из палаты. Я проследила за ним, а потом сквозь слёзы спросила:

—Ма, куда он?

—Папе тяжело всё это переживать, милая. Ты не представляешь себе, что нам пришлось перетерпеть, пока тебя не нашли. А дальше, когда твоя жизнь была в подвешенном состоянии, папа был сам не свой. Я даже боялась, что он что-нибудь натворит…

—Простите меня пожалуйста!

—Это не твоя вина, доченька. Мы практически дневали и ночевали сначала в полиции, потом под дверью больницы. Единственно, хоть Ваня отвлекал от тоски. Папа подал заявление о похищении, а полиция… ты же знаешь, как они работают… Никто ничего не знал. Ни одной зацепки, кто бы мог выкрасть тебя из общежития, никаких звонков и требований. Ничего, понимаешь?

—Понимаю. Но, видишь, полицейские меня всё-таки нашли.

—Нет. Это какие-то жители глухой деревеньки. Я даже не знаю, где это. Никто их не видел. Доставили тебя в больницу. Из больницы сообщили в полицию, что поступила девушка из ориентировки. Знаешь, папа снова сегодня ходил в участок. Он требует расследования.

—Мам, зачем это нужно? Не хотят работать, так не надо…

—Анечка, надо установить, кто причастен. Ты ничего не вспомнила?

—Ничего…— выслушав версию мамы, я решила придерживаться той же версии, будто был совершён налёт на общежитие, и скорее всего меня опоили и выкрали, потому что сама я ничего не помню. Мне казалось, что прикинуться потерявшей память будет лучше всего. Ничего не помню, и точка. Ничего не надо объяснять и доказывать. Тем более, я пострадавшая сторона. Какой с меня спрос? Такое поведение гарантировало мне нормальную выписку из больницы с диагнозом «Посттравматический синдром. Потеря памяти.» Я могла спокойно уехать. Если бы я начала рассказывать, что побывала в параллельном мире и что там пережила, то у меня совершенно точно была бы прямая дорога не домой, а в психоневрологический диспансер под наблюдение специалистов. Если принять версию того, что со мной произошло за правдивую. Но я уже и сама не верила, что произошло со мной на самом деле.