Асфоделия. Суженая смерти - Серина Гэлбрэйт

– Вы что творите?!

– Вы уже в который раз оказываетесь не там, где должны быть в это время, – произнёс Шевери-старший.

– Я не могу поехать на охоту, у меня… живот болит!

Именно так я и сказала с утра Жизель и Кили, настоятельно велев служанке передать сведения о состоянии моего здоровья и мои извинения по сему поводу всем, кому надо. Жизель в подробности не вдавалась, лишь уточнила, не нужно ли мне чего по женской части, получила отрицательный ответ с благодарностями, собралась и отправилась на охоту. Кили так просто не сдалась и после ухода Жизель и её горничной всё выспрашивала, где болит, по какой причине и не следует ли позвать лекаря. Я сослалась на не лучший день месяца, попросила Кили дать мне отдохнуть и, едва за неугомонной служанкой закрылась дверь, завалилась спать дальше. А что ещё было делать? Всё лучше, чем мучить ту лошадь, которой не посчастливится меня везти, саму себя и укреплять всеобщие подозрения.

– Мне сообщили, – Эветьен отпустил одеяло, подхватил мою руку за запястье и застыл на несколько секунд, глядя мимо меня в пустоту. Затем моргнул и укоризненно покачал головой. – Асфоделия, не стыдно вам врать? Вы вполне здоровы, ничего у вас не болит, крови нет.

– Болел, – поправилась я и высвободила руку. – Сейчас уже не болит. А месячные… ложная тревога. Бывает, да. И вы-то почему не на охоте?

– Не люблю охоту. Тем более охоту без нужды, – Эветьен оглядел затенённую спальню. – Вставайте.

– Зачем? Всё равно все уехали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Если через час будете готовы, то я отведу вас в одно интересное место.

– Куда именно? – насторожилась я.

Не на источники же он меня потащит?

Хотя зачем ему? Наверняка Кили уже доложила, что вернулась я с ужина с влажными волосами, пусть и выдала малоубедительную ложь, что, дескать, на меня кувшин с водой вывернули. С помоста, ага, как иначе вода на макушку попала бы?

Поведение Тисона после интима было столь же ожидаемо, предсказуемо, как и сегодняшний визит его брата: он стал замкнут, подчёркнуто вежлив и немногословен, взгляд в сторону и дистанция напоминанием о запретах. Недолго полежав, мы поднялись, наспех ополоснулись в бассейнах – разных, естественно, – оделись и отправились в жилую часть дворца. У двери нашей с Жизель спальни попрощались и разошлись. Не знаю, что там думал себе Тисон, но я засомневалась. Может, зря я инициативу проявляю? Собираясь на источники, я вовсе не планировала накидываться на мужчину, если бы я не поскользнулась, а Тисон не прибежал на крик, ничего бы не было. Мы посидели бы каждый в своём зале, потом оделись и вернулись бы, даже не увидев друг друга обнажёнными, не говоря о чём-то большем. Однако всё сложилось так, как сложилось, и теперь казалось, будто поступили мы неправильно и в первую очередь я, сначала когда решила вообще сходить на источники в компании мужчины и затем когда подумала, что приятное должно достаться не только мне.

– Уверен, вам понравится, – Эветьен загадочно улыбнулся, развернулся и пошёл к двери. Открыл, пропуская в комнату Кили, и добавил: – Повседневное платье для фрайнэ, желательно удобное, не стесняющее движения.

Знал бы фрайн, насколько различаются его представления об удобной одежде и мои. И что в гардеробе здешних леди такая вряд ли водится в принципе.

Посему облачилась я в то, что было, то бишь в одно из обычных дневных платьев, длинное и маркого белого цвета.

И управились мы с Кили быстрее, чем за означенный срок.

Эветьен вернулся через час, оценил мою полную боевую готовность, приказал служанке сопровождать фрайнэ и повёл меня пустынными коридорами. Ориентировался он уверенно, похожие на огромную выставочную экспозицию галереи дворца-паука едва ли представлялись ему лабиринтом Минотавра, откуда не выйти без посторонней помощи. По пути я попыталась выспросить, куда мы всё-таки идём, но Эветьен лишь отмахивался и предлагал чуть-чуть потерпеть.

Пришли мы в… библиотеку. Просторный, освещённый сферами на фигурных подставках зал с множеством стеллажей, поднимающихся к высокому расписному потолку. До верхней их части с пола даже не дотянуться, надо воспользоваться деревянной лестницей на колёсиках, задвинутой сейчас в дальний угол, и на каждой полке аккуратными рядами книги, книги, книги! Толстые и тонкие, в основательных переплётах и лёгких, кажущихся почти современными обложках, большие, маленькие и стандартного размера. С корешками непроницаемо чёрными и пёстрыми, словно россыпь разноцветного бисера, с буквами еле видными на тёмном фоне и броскими, позолоченными, будто вызывающая роскошь Эй-Форийи.

Не веря глазам своим, я прошла в глубь зала, пару раз повернулась на месте кругом, подняв голову к верхним полкам. Эветьен со странным выражением следовал за мной, Кили плелась в хвосте, косясь на стеллажи с суеверной опаской человека, видящего в книгах олицетворение мирового зла.

Сколько же их здесь? Наверное, не просто много, а очень-очень много!

А это что?

Неужели…

– Глобус! – мой восторженный вскрик отразился от свода и я, подхватив юбки, бросилась к предмету не менее вожделенному, чем книга.

Конечно, он не походил на глобус, который был у нас со Светой в детстве. Тот был маленький, на пластмассовой синей подставке и однажды пал жертвой когтей нашей кошки. Этот же велик, размером с приличный столик и стоял на изогнутых ножках на полу, заключённый в массивное деревянное кольцо. На охряной поверхности шара выделялось крупное коричневое пятно причудливых очертаний, занимавшее немалую часть одного полушария. Вероятно, это и есть континент, где находилась Франская империя.

Да, вот и она, Империя.

Я с усилием повернула шар.

На другой стороне тоже обнаружился материк, правда, размеров куда меньших и изображённый более схематично, без подробностей и разделения на страны.

Земля драконов.

Милое название.

И ассоциации навевает… соответствующие.

Провернув глобус обратно, я посмотрела на северную часть большого материка, но Стены и всяких диких территорий за ней, по счастью, не нашла.

– Нравится? – прозвучал за спиной голос Эветьена.

– Это же здорово! Настоящий глобус! – я обернулась и поняла, что мужчина стоит значительно ближе, чем показалось сначала.