Волшебница Вихря - Галина Мишарина

Чудесная пора цветения в окрестностях Вихреградья была продолжительной и яркой. Для нас с Власом она стала ещё более радостной, когда меня перестали преследовать кошмары. Правда, супруг всё равно пытался разобраться в причине появления подобных снов. Я и сама понимала, что иначе как дурным предзнаменованием их не назовёшь, но разве хочется думать о плохом, когда к светлым берегам пришло долгожданное тепло?

Я больше узнала о драконах-призраках, и утвердилась в догадке, что тогда на корабле мужчина меня спас.

– Они не появляются просто так, – сказал Влас. – В тот второй раз, в горах, они пришли предупредить меня о скором завершении земного пути, хотя я и так знал, чего ждать.

– А если появятся снова? Мало ли…

– Их время – поздняя ночь. А ночью мы с тобой под защитой Вихреградья. Правда, скоро мне предстоят походы, так что придётся тебе дать слово, что никуда не уйдёшь за пределы крепости. И, конечно, не прыгнешь в море вниз головой, – добавил он, посмеиваясь.

Я пообещала. С тем, что мужчине придётся надолго отлучаться, нужно было смириться сразу. Но прежде нам предстояло замечательное событие: свадьба Элика. Брат волновался за предстоящее ужасно, хотя это было заметно не всякому. Он умело скрывал чувства – мы оба научились этому за несколько лет бродяжничества. Переживала и Ромашка, а вместе с ней и вся её семья, однако сомнений в правильности подобного союза не было ни у кого. Стоило лишь посмотреть на жениха и невесту – и нежный свет их глаз доказывал подлинное счастье.

На свадьбу пришла Ратха, а с ней и некоторые другие драконы. Были там жители деревни, с которыми прежде семья Ромашки хорошо общалась, а ещё все молодые воины из крепости – побратимы Элика. Посвящение предстояло брату только в конце лета, но он уже был своим среди остальных. Я жалела, что Эльта так и не вернулась к торжеству. В последнем письме девушка сообщала, что хочет побыть в Огненном замке чуть дольше, и убедила Илью оставить её у Слава. Удивительно, что средний брат согласился.

Свадьба была долгой и весёлой. Обычно праздники не обходятся без некоторых неурядиц, иногда – потасовок, но Элику и Ромашке не довелось увидеть ничьи ссоры или разбитые носы. Впрочем, как и нам с Власом в своё время, но уж на свадьбе вожака драки затевать – себе дороже!

Молодожёнам подарили множество полезных и замечательных вещей – от посуды из голубовато-белой расписной глины, до особенно тёплых живых камней, которые светили ясным голубым светом. Я от себя преподнесла расшитую скатерть, два платья для Ромашки, сорочку её маме и по платью сёстрам. Боялась, не успею всё закончить, но смогла, и была искренне счастлива видеть их радость. Лучшей награды, чем улыбки, мне за труд не требовалось. Это раньше приходилось волноваться о том, чтобы работа была оплачена хотя бы едой. Теперь, под боком у Вихрей, я трудилась исключительно даром.

Влас, кстати, подарил Элику коня – младшего брата своего Шершня. Это был такой же могучий и красивый зверь, разве что более покладистый. Он как-то сразу полюбился всем обитателям кузницы, и сам на новом месте чувствовал себя хорошо. Гости посчитали это добрым знаком, а трое командиров преподнесли Элику ещё один ценный дар: прекрасное седло из мягкой кожи.

Не знаю, чему я в тот день радовалась больше: счастью брата или своему собственному. Мне было хорошо как никогда, и почему-то вспоминалось, как мама рассказывала об их скромной свадьбе. Кого было приглашать двум сбежавшим из своих родов людям? Они добрались до храма в горах, где их и благословил старый волхв, и где они впервые друг друга узнали.

Всякое торжество, если оно укрепляет любовь, имеет место быть – и скромное, и шумное. Когда я думала о родителях, меня всегда охватывала трепетная печаль: они никогда не увидят наших избранников и наши новые семьи. Они не улыбнуться своим внукам, не возьмут на руки милых младенцев… Я ещё не говорила мужу, что лелею новую мечту – подарить ему ребёнка. Будучи подростком, я была любопытной, и часто просила маму рассказать, как она носила меня и как рожала. И теперь я была уверена, что тотчас пойму, что жду маленького, и что это будет самый лучший подарок для Власа.

– Мне бы хотелось вернуться на Грозовой остров, – сказала я цветущим тёплым вечером. – Поглядеть, как там теперь, и начали ли расти деревья?

– Обязательно съездим, – пообещал Влас. – Я сам давно хотел там побывать.

В дверь постучали, и мужчина пошёл открывать. Обычно так поздно к нам никто не приходил, и мне стало любопытно. Однако дойти до двери я не успела – в спальню влетела Эльта, и с размаху повалила меня на постель, порывисто обнимая.

– Ничего себе! Ты как тут оказалась?

– Приехала! – рассмеялась сквозь слёзы девушка. – Как же я по всем вам соскучилась! Так хорошо выглядите! А ты поправилась, – продолжила она с улыбкой, и я сжала загорелую руку подруги. – И ты, брат, весь сияешь.

Влас стоял у двери, опираясь плечом о косяк, и нежно нам обеим улыбался.

– Почему не предупредила? Я бы встретил.

– Хотела сюрприз сделать. К тому же меня Слав проводил.

– Он здесь?

– Да. Мы шли на небольшой лодке, поэтому тебе и не доложили. Сторожа Слава не узнали, да и меня поначалу тоже.

– Вы что, вдвоём плыли?

Эльта покраснела.

– Нет. С нами ещё четверо воинов.

– Пойду поздороваюсь. – Сказал Влас и подмигнул мне: – Скоро вернусь.

Я знала этот многообещающий взгляд, и прикусила губы, чтобы не выдать себя счастливой улыбкой. А когда мужчина вышел, ещё раз обняла Эльту.

– Ну, как ты? Как у вас дела?

– У нас со Славом? Ничего. Лучше, чем было, хотя и не хорошо. Он слишком упрям, но стал мягче. Даже сказал, что я ему нравлюсь.

– Здорово!

– Не совсем. Он дал мне год, Веда. На размышления. Чтобы проверить, насколько прочно чувство. Но и потом ещё неизвестно, получится ли у нас…

– Получится, если ты очень этого хочешь. Вы просто говорили? Или было что-то большее? Расскажи, как ты там жила всё это время!

Эльта была рада поделиться, и я жадно слушала её рассказ об Огненном замке, крутых красных скалах у синих лагун, густом белом винограде и цветущих у подножия крепости розовых черешнях.

– Он поначалу рассердился ужасно, – грустно улыбнулась она. – Ругался, грозился выпороть, раз Влас меня не воспитал. Даже Илье досталось. – Она улыбнулась ласково и грустно. – Но не прогнал меня. Наоборот, поселил неподалеку от своей комнаты, был учтив и радушен. Однако холод, что исходил от него, первое время делал огненное лето морозным.