Смеющийся труп - Лорел Гамильтон

— Маловато, — сказала я.

— Можешь мне не рассказывать.

— Я сейчас встану, Сеймур, и оставлю твои шарики как есть. Но не вздумайте больше приближаться к нам с Ронни, или я расскажу Бруно, что ты его продал.

— Он убьет нас, сестренка. Убьет на месте.

— Правильно, Сеймур. Мы все просто притворимся, что между нами никогда ничего не было, хорошо? — Он энергично кивнул. — А тебе такой вариант подходит, Пит? — спросила я.

— Я же не идиот. Бруно вырежет мне сердце и заставит съесть. Мы ничего не скажем. — В голосе его чувствовалось отвращение.

Я встала и шагнула подальше от Сеймура. Ронни держала Пита на прицеле «беретты». Двадцать второй она засунула за пояс шорт.

— Валите отсюда, — сказала я.

Лицо у Сеймура было красное, на лбу выступил нездоровый пот.

— Можно мне забрать пистолет? — Он совсем отупел от страха.

— Не будь таким милым, — сказала я.

Пит встал на ноги. Под носом у него была полоска засохшей крови.

— Шевелись, Сеймур. Пошли отсюда.

Они пошли по улице бок о бок. Сеймур все время сутулился, и казалось, будто он борется с искушением зажать в горсти свои чудом уцелевшие сокровища.

Ронни шумно выдохнула и прислонилась спиной к стене. В правой руке она по-прежнему сжимала пистолет.

— Мой Бог, — произнесла она с чувством.

— Да уж, — сказала я.

Она коснулась моего лица в том месте, куда ударил Сеймур. Было больно. Я поморщилась.

— Ты в порядке? — спросила Ронни.

— В абсолютном, — сказала я. На самом деле мне казалось, что вся левая часть лица у меня стала как одна большая болевая точка, но от того, что я скажу это вслух, легче мне не станет.

— Мы пойдем туда, куда нас должны были доставить?

— Нет.

— Почему?

— Я знаю, кто такой Бруно и чьи приказы он выполняет. Я знаю, почему они пытались меня похитить. Что я могу узнать такого, что стоило бы смерти двух человек?

Ронни на минуту задумалась, потом сказала:

— Наверное, ты права. Но почему бы не сообщить в полицию о нападении?

— А зачем? Я жива-здорова, ты тоже. Сеймур и Пит больше не придут.

Она пожала плечами.

— Ты ведь на самом деле не хотела, чтобы я отстрелила ему коленную чашечку, правда? То есть мы играли в хорошего и плохого полицейского, да ведь? — Она спрашивала очень настойчиво, и ее серые глаза смотрели серьезно и прямо.

Я отвела взгляд.

— Пошли домой. Меня что-то больше не тянет бегать.

— Меня тоже.

Мы повернули к дому. Ронни засунула «беретту» за пояс и прикрыла футболкой. 0.22 она прятала в ладонях. Его почти не было заметно.

— Мы притворялись, правда? Как будто мы крутые, да?

Правда.

— Я не знаю.

— Анита!

— Я не знаю, это правда.

— Я не могла бы в него выстрелить только для того, чтобы он не болтал.

— Хорошо, что этого не потребовалось, — сказала я.

— Ты действительно нажала бы на курок?

Где-то вдалеке запела птица. От ее песни затхлая жара на мгновение посвежела.

— Ответь мне, Анита. Ты действительно нажала бы на курок?

— Да.

— Да? — В голосе Ронни сквозило неподдельное изумление.

— Да.

— Вот черт. — Минуту или две мы шли молча, потом она спросила: — Какими патронами он у тебя сегодня заряжен?

— Тридцать восьмого калибра.

— Тот парень бы умер.

— Наверняка, — сказала я.

Я всю дорогу чувствовала, что она искоса на меня поглядывает. Этот взгляд я ловила на себе и раньше. Смесь ужаса и восхищения. Только раньше на меня так никогда не смотрели друзья. Это довольно грустно. Но в тот же вечер мы отправились обедать в «Дочку Мельника» в Сент-Чарльз. Там было хорошо, еда была отменная. Как всегда.

Мы болтали и смеялись и весело провели время. Ни она, ни я за весь вечер ни разу не вспомнили о том, что случилось днем. Если хорошенько притвориться, то, может быть, все пройдет само собой.