Слишком много щупалец - Дмитрий Казаков

Война – фигня, главное – маневры.

Фабий Кунктатор

Я не знаю, как мы ухитрились пробежать около километра через темные джунгли и ничего себе не сломать, не выколоть и не оцарапать. Должно быть, нас оберегала та самая непостоянная удача, что время от времени покровительствует идиотам.

А только идиот рискнет ломануться сквозь погруженную в ночной мрак сельву.

– Стой! – скомандовал я, осознав, насколько опасному развлечению мы предаемся, и мы замерли.

– Что? Сбежали? Куда? – Антон едва переводил дыхание.

– Тихо!

Я развернулся, отодвинул сопящего соратника в сторону и прислушался. Самое время определить, двинулись ли престарелые засранцы в погоню или нет. Судя по отсутствию топота и ругательств, сектантские пенсионеры проявили благоразумие и остались на месте.

Да, уж они-то хорошо знают, насколько «гостеприимна» местная чаща в темное время.

– Похоже, оторвались, – сказал я, вытирая пот со лба и пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь вокруг.

С таким же успехом я мог оглядываться в крокодильем брюхе.

Вроде бы со всех сторон есть деревья или хотя бы кусты; листва, по крайней мере, точно имеется – слегка шелестит. Под ногами хлюпает заболоченная почва, в кронах орут неведомые твари, еще глубже в лесу, судя по реву и визгу, кого-то то ли жрут, то ли лишают девственности. Хотя, возможно, оба процесса происходят одновременно. Пахнет гнильем, сырым деревом и еще чем-то неприятно-сладким, словно вокруг разбросаны тонны гниющих апельсинов.

– Что делать будем? – чуть отдышавшись, спросил Бартоломью. – Надо бежать! Добраться до машины, а затем в город – за помощью… И что они показывали! Что показывали! Это жутко! Невозможно!

Похоже, худред-фотокор собрался вновь впасть в истерику.

Я нащупал его физиономию и отвесил Антону хорошую пощечину, затем еще одну.

– Страш… ты? Что?! – он захлебнулся собственными словами.

– Пугаться потом будешь, – сказал я. – А еще лучше – телок пугать рассказами о своих приключениях. Сейчас у нас есть занятия поинтереснее. Нам надо не сдохнуть, запутать следы и вернуться к храму.

– Как? – Бартоломью аж задохнулся. – Но там же… там же…

– Я знаю, кто там же, – ответил я. – Но они как раз считают, что мы – парочка обдриставшихся беглецов, и ждут, что мы пойдем вдоль реки к мосту. А мы поступим неожиданно – сделаем крюк, вернемся к поляне, а там уж как получится. Но надо отбить Лопеса и Сулему, да и оружие тоже.

– А ты знаешь, куда идти и как путать следы?

Вот тут-то он меня и поймал.

Все мы, конечно, читали в детстве книжки Фенимора Купера про храбрых индейцев, все воображали себя на их месте. Но вот практических советов старина Фенимор, к сожалению, давал маловато, да и вряд ли они годились для амазонской чащобы.

В Новой Англии леса немного другие.

– Нет, – признался я. – Короче, Склифосовский, мы будем учиться на собственном опыте. Иди за мной, старайся двигаться тихо, а если тебя кто-нибудь начнет есть – дай мне знать.

Последняя рекомендация повергла Антона в легкий ступор, и он даже перестал дрожать. Я поморгал, очередной раз напряг гляделки, и мы приступили к воплощению в жизнь плана имени Чингачгука.

Обитатели джунглей, умеющие видеть во мраке, в эту ночь, наверное, надорвали животики, брюшки, ложноножки и хелицеры, наблюдая за двумя болванами, на ощупь бредущими сквозь тьму и пытающимися еще и «путать следы». Именно поэтому, скорее всего, на нас никто и не напал – хищные, ядовитые, зубастые и просто смертоносные твари предпочли ужину хороший юмористический спектакль.

В деревья мы утыкались на каждом шагу, пару раз забредали в болотины, неоднократно оказывались в густых зарослях, из которых едва могли выбраться. Мы получали ушибы, царапины, потели, кряхтели и даже негромко ругались, одежда на нас рвалась – и все же мы двигались, не стояли на месте, и при этом оставались в живых.