Доминирующий вид - Эдуард Шауров

Джей озадаченно поводил рамкой. Что же это выходит? Какой-то человек принес Чака на поляну, снял с него ошейник, а потом опять взвалил щенка на плечо и потащил его дальше? Абсурд.

А может, он принес только ошейник? Зачем? Тоже какая-то ерунда. А может, он пришел позже, увидел ошейник, постоял, поглядел, а потом покамал своей дорогой? Но где в таком случае Чак? И что это за люди, без ведома Джея гуляющие вокруг его станции? Чертовщина!

Джей напряг память, вспоминая след, виденный им в день отлета на рандеву с директором Крайцем. Совершенно другой рисунок подошвы, да и размер не совпадает.

Раздел для загадок и смутных предположений переполнялся с немыслимой скоростью.

Джей опустил сканер на мох и, задрав голову, поглядел наверх. Судя по уплотнившемуся муару теней, пора было ложиться на обратный курс. На этот раз ночные очки лежали в боковом кармашке рюкзака, но возвращаться по темноте все же не хотелось, тем более что Анна станет волноваться.

«Да, – подумал Вагош, – день потрачен почти впустую, насчет Чака ничего так и не прояснилось, скорее, еще больше запуталось». Он опустился на корточки и принялся разбирать сегментированную трубу штанги суперскопа, размышляя над загадочными следами и еще над тем, что Анне говорить про сегодняшние находки, неверное, до поры до времени не нужно.

* * *

Пока Джей кружил по сельве, он ощущал себя автоматом, настроенным на охоту. Его мозг бесстрастно фиксировал все происходящее с ним и вокруг него, но стоило Джею повернуть к дому, и в сознании словно повернулся переключатель.

Джейслав вдруг с необыкновенной четкостью осознал, как соскучился по Анне, будто не видел ее несколько недель. И чем ближе Вагош подходил к станции, тем острее становилось чувство.

Глядя на ползущий вверх люк малого шлюза, он уже представлял себе, как вбежит в детскую. Хотя… если подумать, вламываться к младенцу в грязном комбинезоне и с немытыми руками было, как минимум, негигиенично. Уже в предшлюзовой Джейслав подумал, что сначала он умоется и переоденется, а уж потом…

– Джей, – внезапно произнес коммуникатор внутренней связи голосом Урсулы, – вы на станции? Срочно бегите в аппаратный отсек.

– Зачем? – несколько растерявшись, спросил Джей, шагая к дырчатой пластинке динамика.

– Прямая связь с Соммерсом, – сообщила Урсула. – Я увидела, как вы входите в станцию и сказала, что Вагош будет через минуту. Если бы я знала, как переключить их в станционную сеть…

Джей тихо выматерился.

– Что? – спросила Урсула.

– Ничего, – сказал Джей мрачно. – Уже иду, только ружье оставлю.

Он быстро шел к аппаратному, а в голове бешеным аллюром скакали заполошные мысли. Сейчас, к некоторому своему стыду, он просто ненавидел Урсулу. Теперь вся его замечательная афера с разбитым кроссом летела псу под хвост: «Как? Джей Вагош? Какая еще 16–33? Конечно, он здесь! Сию минуту будет у микрофона!..»

Вот же зараза!.. Хотя, если разобраться, откуда ей было знать про великолепную махинацию? Он ведь ничего ей не говорил, Анне сказал, а Урсуле – хрен.

Сам виноват, безмозглый кретин! Как бы вывернуться из этой идиотской ситуации? Может быть, вообще не отвечать? Но тогда они в любом случае догадаются, что он на станции… Вот же незадача.

У самой двери в аппаратную Джей остановился, глубоко вздохнул и вошел в помещение. Ничего путного он так и не придумал.

Урсула стояла у консоли. Женщина оглянулась на вошедшего Джейслава и, как ни в чем не бывало, потыкала пальчиком в панель пульта.

– Я не включала визуал, – сказала она извиняющимся тоном.

– Кто на линии? – хмуро поинтересовался Джей, опуская рюкзак на пол и прислоняя его к стойке кресла.

– Какой-то Фил, по-моему, Розенштэйн.

Чувствуя, как соскальзывает с плеч гора из неподъемного замшелого гранита, Джей пробежал пальцами по кнопкам пульта связи. За тонким, по-насекомьему выгнутым ребристым усиком микрофона заколыхались, подергиваясь рябью помех, толстые щеки Фила Розенштайна. Джей был готов расцеловать голограмму.

– Черт! Фил, морда ты эдакая, – прочувствованно сказал Джей. – Какой же ты молодец, что вышел на связь. Мне до зарезу нужно знать, что там у вас происходит.

– Здорово, пропащая душа, – лыбясь, проговорил Фил. – Тут ребята из связи наконец поймали спутник. – Рот его растянулся от уха до уха. – Ну и свистнули мне… Как тут не позвонить старому другу?

– Что в Соммерсе? – между тем жадно спрашивал Джей. – Что Крайц? Они нашли моего «шмеля»? Что они думают, вообще?

– Вообще? – Фил улыбнулся еще шире, хотя шире казалось уже некуда. – Вообще твое дело закрыто. Ты можешь опять считаться честным рядовым обывателем.

– То есть, как закрыто? – Джей слегка опешил.

– А так. Закрыто напрочь. С тебя сняты все обвинения, даже непредъявленные.

Нахмурившись, Джей оглянулся. Замершая в дверях отсека Урсула очаровательно улыбнулась и вышла в коридор, изящно притворив за собой дверь.

– Откуда информация? – Джей аж подался к изображению Фила.

– Из надежных источников. Будь спокоен.

– Погоди, а Крайц?

– Крайц в полном дерьме, в фекэ просто по уши. Он получил нагоняй от Ямады и теперь боится, как бы слухи о его проколе не дошли до Центральной. Сидит тише воды, ниже травы.

– Да что там произошло?

– Деталей не знаю, – сказал Фил, – но никаких доказательств против тебя он представить не смог, запись вдруг оказалась нечитаемой, такое случается иногда. Зато один толковый рекодер не поленился порыться в записях коридорных камер и нашел изображение Стефана Грочека, покидающего станцию как раз в ночь убийства Зимина и, между прочим, через многострадальный вспомогательный шлюз. Во как!

– Кому-то я здорово обязан, – задумчиво сказал Джей. – Моего благодетеля, случаем, зовут не Маноло?

Фил пожал плечами:

– Кажется, нет. Хотя, я точно не знаю.

– Нужно будет достать ему хорошего виски, – пробормотал Джей.

– Или собрать пакетик полынных грибов в сельве, – хохотнул Фил. – Постой-ка… – Его лицо посерьезнело, придвигаясь к плоскости экрана.

– Что там у тебя? – тревожно спросил Джей.

– Все, – проговорил Розенштайн торопливо. – Заканчиваем треп. С тобой по официальному каналу желает говорить кто-то из начальства. Держу пари, будут извиняться. А меня отключают. Бывай, старина…

Изображение Фила дернулось и погасло.

На пульте засветился огонек вызова. Джей боком присел в кресло и нажал «ввод». Вместо довольной физиономии Розенштайна над консолью всплыла одна из аватар О’Хары, серебряная мимическая маска, носившая определенное сходство с лицом владелицы. Фрау Марсельеза отчего-то не любила появляться на голоэкране лично.