Кровь королей - Сурен Цормудян

– Я приказываю вам, лорд Вэйлорд, отпустить меч, или, клянусь всей Дюжиной, я располосую себе руки. Ну!

– Сумасбродная девчонка! Отойди!

– Когда я досчитаю до трех, ты увидишь, как льется кровь династии Эверретов. Тебе ведь не привыкать, волчья душа? Ты недавно видел, как лилась кровь из короля Хлодвига. Р-раз…

– Элисса!

– Два…

– Дура! – выкрикнул Вэйлорд и разжал ладонь, сжимающую рукоять меча.

Элисса, продолжая держать клинок ладонями, развернулась и сунула рукоять скифарию. Едва он успел взять меч в руки, как она уткнула острие меча себе в грудь.

– Желаешь мести и войны, князь? Тогда давай. Начинай.

– Принцесса, что вы…

– Начинай с меня, оскорбленный всем Гринвельдом князь. Война ведь не щадит слабых и невинных? Так начни с меня. Что медлишь?

Славнозар отошел от девушки на три шага и вдруг бухнулся на колени, вонзив меч в землю на треть. Он сжал рукоять обеими руками и опустил голову.

– Ваше высочество, принцесса Зленомирская. Я был потрясен вашей красотой. Но еще больше меня потрясли ваш ум и благородное сердце. Я клянусь кровью предков, что приложу все усилия, чтобы не допустить войны между нашими народами. Но я не могу обещать, что ее не будет. Могу лишь обещать, что никогда и нигде не подниму меч на невиновных и беззащитных.

Элисса подошла и медленно положила ладонь на голову князя. Она стала перебирать русые волосы, в которых во время драки запутались сухие листья.

– Но ведь не один ты придешь воевать, милый князь. Вас будет много. За скольких ты можешь поручиться?

– Я не могу говорить за всех, моя принцесса. – Он поднял на нее взгляд. – Я могу говорить только за себя и за дружину, которую даст под мое начало отец.

– И сколько человек будет в дружине молодого и неопытного князя?

– Неопытного? Вовсе нет, ваше высочество.

– А в скольких войнах ты бывал?

Славнозар запнулся.

– В войнах я еще не бывал.

– Ну, так сколько воинов будет в твоей дружине?

– Пять сотен, – вздохнул князь. – Быть может, тысяча. Или даже полторы.

– А сколько придет вас всего?

– Полагаю, не меньше ста тысяч, – вмешался Вэйлорд.

– Это так, князь?

Тот снова опустил голову.

– Похоже, что так.

– Может, не будешь торопиться домой, князь? Моему охранителю Вэйлорду понадобится помощь. А кто поможет лучше, чем ты, несущий в сердце гнев и печаль?

– Да и без него управлюсь! – рявкнул Вэйлорд.

Элисса резко обернулась.

– Помолчи, когда говорит принцесса! Если везде можешь управиться в одиночку, то почему король Хлодвиг мертв?!

Стрела упрека поразила самое сердце. Десница умолк.

Элисса снова повернулась к князю.

– Останься и помоги нам, Славнозар.

– Ваше желание лестно для меня, принцесса. И мне больно говорить вам «нет». Но таков последний наказ дяди, благородного князя Добромеча: я должен вернуться к отцу с горьким известием. И я должен исполнить его волю без промедления.

– Вы раните меня, князь, – жалобно прошептала Элисса.

Вэйлорд внимательно посмотрел на нее. Да, это уже не та несмышленая девчонка, которой была совсем недавно. Не иначе как напускает на молодого богатыря женские чары. Повзрослела пташка.

– Я не могу по-другому, прости, принцесса. – Славнозар резко поднял голову. – Послушайте… Может, пойдете со мной? В Скифарии вы будете в безопасности. И сможете рассказать отцу, что произошло на самом деле. А потом мы вместе вернемся за головами мерзавцев.

– Что?! – воскликнул Вэйлорд. – Правая рука короля Гринвельда побежит на чужбину в час, когда беда заключила королевство в костлявые объятия? Когда на троне самозванец, королева в заложниках, а у морских ворот Гринвельда корсары? И в такой час я брошу страну, а потом вернусь с иноземным войском? Это измена!

– Это не измена, леший тебя дери!

– В наших мыслях – быть может! Но не в глазах всего королевства! А что ждет в Скифарии Элиссу? Благородный плен? Участь знатной заложницы?

– Нет, даю слово!

– Ты? Ты даешь слово? Ты уже стал великим конунгом всея Скифарийской Гардарики?

– Я сын конунга! – Славнозар поднялся, вперив злой взгляд в королевского десницу.

– Даже не старший из сыновей! С чего ты взял, что отец примет твою волю? Есть ты, а есть Скифария! И есть князья, которых твой отец призвал под свои знамена, когда к вам вторглись наши вояки! Это князья после победы провозгласили его конунгом! Так чего будет стоить твоя воля против воли князей, что топили вместе с твоим отцом и Добромечом ведроголовых в озере восемнадцать лет назад?!

Славнозар не нашел, что возразить, и обратился к принцессе:

– Что его слушать. Идем со мной, принцесса. Ты будешь в безопасности.

– Как и любая пленница в тюрьме?

Он вдруг взял ее ладони в свои. Вэйлорд даже вздрогнул. Ему отчего-то захотелось пересчитать скифарию все зубы.

– Ты не станешь пленницей.

– Даже если ты поселишь меня в за́мке из чистого золота, это будет плен, благородный князь. А еще… Твой отец, чтобы укрепить права на Гринвельд, решит выдать меня за кого-то из сыновей, захочу я того или нет.

– И чем же мы плохи для тебя? – нахмурился скифарий.

– Твоих братьев я не знаю. А ты вовсе не плох. Ты красивый и сильный…

Теперь Вэйлорд злился на принцессу.

– Но мое сердце жаждет любви, которую воспевают в песнях, а не холодного расчета по чужой указке.

Она подошла к Нэйросу.

– К тому же я не могу бросить своего верного охранителя.

Сказав это, она влепила Вэйлорду пощечину.

– Что такое?! – изумленно уставился десница.

– Это за то, что смел ко мне обращаться без должного почтения.

И тут же пощечина по другой щеке.

– А это за дуру!

– Я прошу про… – начал Нэй.

Но она вдруг приподнялась на носочках и поцеловала его в покрасневшую щеку.

– А это за верность, мой волк.

Десница совсем опешил.

– И еще. – Элисса обернулась к князю и заговорила строгим голосом: – Мой брат Леон, наследник престола, далеко за морем. Следовательно, я единственный Эверрет в королевстве, основанном моим предком великим Артогно Эвером. И я не могу покинуть королевство в суровый час.

Славнозар кивнул. Затем подошел к Вэйлорду и протянул ему руку. Нэй колебался. Дело было не только в том, что перед ним стоял чужеземец, который совсем недавно пытался его убить. Вэйлорд вообще был недоверчив. Помедлив, он все же вложил свою жесткую кисть в медвежью лапу скифария.