Темная луна - Ян Ирвин

В этой части озера рыбы они не заметили, вода на мелководье была слишком горячей, но у другого берега, в ямах, было полно рыбы, хватило бы забросить сеть один раз, чтобы накормить всех досыта. Над головами путешественников кружили утки, собиравшиеся в стаи перед долгим перелетом на юг.

Оссейон принялся мастерить сеть, его длинные пальцы ловко завязывали узелки.

— Работа шла куда быстрее, когда у меня было десять пальцев, — сказал он, обращаясь к Лиану. К закату шестифутовая сеть была готова. — Держи за этот конец, — велел Оссейон Лиану.

— Она кажется не очень крепкой, — с сомнением произнес Лиан.

— А это не обязательно, ведь мы забросим ее всего два-три раза.

Была ясная звездная ночь, ярко светила луна. Они понесли сеть к месту, где спуск к воде казался наиболее безопасным, но Лиан все же умудрился несколько раз провалиться, и аркиму пришлось его вытаскивать.

— Держи вот здесь, а не там. Ты что, никогда не рыбачил? — рассердился Оссейон.

Лиан улыбнулся:

— Даже удочки в руках не держал, до сегодняшнего дня у меня не возникало такого желания. Но после того как мы месяц питались одни скэггом, я стану мастером-летописцем, специализирующимся на рыбалке. Я задумал написать книгу, назову ее «Руководство по рыбной ловле».

Оссейон расхохотался и с такой силой хлопнул Лиана по плечу, что тот ушел в грязь по колено.

— Я слышал, что такая книга уже написана, — сказал Оссейон, снова вытаскивая Лиана. — Но я рад, что ты усвоил первый урок: никогда не отпускай сеть. Теперь держи ее ниже, иначе рыба просто проплывет под ней.

Лиан сделал то, что ему было велено, Оссейон зашел в воду по пояс. Описав полукруг, он направился к берегу, вытянув около полусотни жирных рыбин, дюжину раков и золотистую водяную змею, которая выбралась наверх этой кучи, ее глаза в лунном свете и казались кроваво-красными. Оссейон взял у Мендарка посох, чтобы спихнуть ее обратно в воду.

Они поджарили рыбу и раков и устроили настоящий пир. Путешественники провели у озера три дня, чтобы навялить в дорогу рыбы, затем двинулись дальше. За несколько дней они пересекли соляную равнину и стали подниматься на плато. За первым же горным уступом они обнаружили несколько источников свежей прохладной воды. Там путники тоже задержались на два дня, чтобы отдохнуть.

Лиан большую часть времени просиживал в одиночестве, укрывшись в тени. Он уже мысленно слагал свое «Сказание о Зеркале», и никакая компания ему была не нужна. Карана не обижалась, они подружились с Таллией, и их часто видели беседующими около прохладных источников: одна высокая смуглая темноволосая, другая — маленькая, с огненно-рыжими волосами и молочно-белой кожей, — за месяц пребывания на палящем солнце Карана даже не порозовела.

— Присоединяйся к нам, Шанд, — позвала Карана как-то утром, когда он подошел к источнику. Старик брел, низко опустив голову, и, казалось, даже не слышал ее. — Шанд! — крикнула она снова.

Он рассеяно взглянул на нее, поднял в знак приветствия руку и отправился восвояси.

— Что с ним происходит? — обеспокоено спросила Карана.

— Не знаю, — ответила Таллия. — В последнее время он как-то сник. Давай нырнем! Кто достанет до дна. — Она сгруппировалась и нырнула вниз головой.

Карана не очень торопилась, она знала, что в нырянии с Таллией никто не может соперничать.

— Что ты собираешься делать, когда все это закончится? — спросила Карана.

— Не знаю, — пожала плечами Таллия. — Я словно на распутье.

— А вы с Мендарком не… — Карана смутилась из-за собственной бестактности.

Таллия рассмеялась:

— Это было несерьезно и закончилось давным-давно. Тем не менее я предана ему и тем идеалам, которые он отстаивает. Он сделал много хорошего для Сантенара, что бы про него ни говорили. Однако моя служба закончилась, скорее всего я поеду домой. А ты?

— Я хочу просто вернуться в Готрим. Но не могу представить, как мне теперь жить. Все случившееся кажется мне кошмарным сном.

Карана подняла глаза и увидела Шанда, он сидел на вершине одинокой скалы и любовался Сухим Морем. Она проследила за его взглядом. Соль таила в себе какую-то дьявольскую красоту, издалека она казалась прохладной и манящей.

— Сухое Море притягивает, — сказала Таллия.

На следующий день отряд продолжил подъем. На вершине плато зеленая нежная трава, посредине протекала широкая река с многочисленными старицами, отделенными от нее полосками песка. По берегам стояли фруктовые деревья и орехи. По сравнению с Сухим Морем это место казалось настоящим раем.

Когда река повернула на восток, аркимы, прекрасные корабельщики, сделали из стволов деревьев несколько плотов.

И дальше отряд стал спокойно спускаться по течению. Дни были теплые, а ночи изумительно прохладные. Как-то, когда они приблизились к западному краю плато, пошел дождь. Карана попала под дождь первый раз за полгода. Теперь их путешествие можно было бы даже назвать приятным, если бы не присутствие вечно мрачного и раздражительного Иггура.

Еще через неделю, когда, спустившись с восточной стороны плато, они вышли на южную дорогу, Иггур обратился к Мендарку. За прошедший месяц они едва ли перебросились и несколькими словами.

— Я боюсь того, что замышляет Рульк.

— Жаль, что ты не побеспокоился об этом раньше, когда у нас был шанс запереть его навеки!

— Что сделано, то сделано, — отрезал Иггур. — И сейчас еще не поздно.

— Для этого нам нужно оружие, — сказал Мендарк. — Необходимо сделать флейту.

— Мы можем пойти другим путем. Он всего лишь человек. В Туркаде у меня целая армия.

— Он карон! И у него легион гаршардов.

— У меня сотни тысяч закаленных в боях воинов, которых ему будет не так-то просто победить.

— В таком случае я тебе не нужен, — сказал Мендарк, едва заметно усмехнувшись.

Иггур продолжил с видимым усилием, словно прося о чем-то унизительном:

— У меня… у меня нет денег, Мендарк. Одолжи мне немного на дорогу в Туркад, и я верну тебе их в десятикратном размере.

Мендарк засопел:

— Чтобы ты восстановил свою империю за мой счет и расплатился со мной моими же деньгами?

— Не могу отрицать, что ненавижу тебя, и приложу все силы, чтобы ты никогда больше не получил титул Магистра, — холодно сказал Иггур. — Но там, в Катадзе, если помнишь, мы заключили перемирие, и я знаю, что ты сдержишь слово, так же как и я, потому что мы оба ставим благополучие Сантенара превыше всего.

— Что ты намерен делать?

— Как можно быстрее вернусь в Туркад.

— Один? Ты же слепой, — сказал Мендарк безжалостно.

— Я немного вижу. Ну хватит! Ты дашь мне денег? — Мендарк порылся в своем мешке и вытащил небольшой, размером с яйцо, кошелек: