Меч над пропастью - Михаил Ахманов

– Власть, – произнес Каралис, – власть над Галактикой. Если верить мифам и легендам, Древние ею обладали.

Белый Воротник оскалил зубы в подобии улыбки и фыркнул.

– Мы не стремимся к власти. Этот урок не для нас.

Сойер улыбнулся в ответ.

– Речь идет не вообще о власти, а о гегемонии над Галактикой. Но данный термин нужно уточнить. Что он означает для вас?

Парапримы оживились, и Каралис подумал, что все же их удастся втянуть в дискуссию. Слово за словом, вопрос за вопросом… Сойер, читавший лекции в Ксенологической Академии, был мастером подобных провокаций.

– Власть над Галактикой – бессмыслица, – сказал Антрацит. – Дело не в том, что Галактика слишком огромна – в принципе, можно вообразить устройство, позволяющее перемещаться без кораблей, мгновенно достигая любого мира…

– Портал, – подсказал Сойер, – межпространственный портал.

– Да, выберем этот термин, – согласился Антрацит. – Доступность любой точки в Галактике через систему порталов способна удовлетворить любопытство, но власть – нечто совсем иное. Власть доминирующей расы ведет к влиянию в ее интересах, означает некую цель и, безусловно, выгоду. Но в чем состоят интересы, выгода и цель? В контроле за торговыми путями? Во взимании дани с покоренных народов? В захвате их ресурсов, источников энергии и сырья? В их порабощении или ликвидации, чтобы очистить место для своих переселенцев?.. Все это возможно, если мы говорим о равных по силе соперниках, но для гегемона, чей уровень намного выше, такие цели кажутся наивными. Гегемону не нужны рабы – роботы гораздо эффективнее. Гегемону не нужны чужие ресурсы и планеты – владея высочайшей технологией, он может добывать сырье в любом месте Галактики, преобразовывать миры и селиться где угодно. Ему не нужна дань, так как любые изделия, кроме собственных, он сочтет неуклюжим примитивом. И ему, конечно, некого бояться.

– Иными словами, гегемон замкнут в собственном совершенстве, изолирован от более слабых и не столь высокоразвитых культур, – заметил Сойер. – Он может свершить все желаемое без насилия над другими расами; значит, его власть не имеет цели и потому бессмысленна.

– Именно так, – произнес Белый Воротник. – Когда-то даскины обитали в Галактике и, образно говоря, властвовали над Великой Пустотой, туманностями, звездами и безлюдными мирами. Но примитивный разум той эпохи был им неинтересен. Властвовать над дикарями?.. Нонсенс, как говорят у вас.

– Мы придерживаемся другого мнения, – промолвил Каралис. – Мы считаем, что власть даскинов являлась таковой в полной мере, хотя и с иными целями, чем названные вами. Разумеется, им не были нужны чьи-то ресурсы и планеты, то есть материальное выражение власти; их гегемония предполагала то же самое, чем занимаемся мы, но в более крупных масштабах.

– Любопытная мысль! – Белый Воротник подпрыгнул на своем сиденье, но Антрацит, более спокойный, произнес:

– Пожайлуста, уточните.

– Они патронировали младшие расы – те, что находились на архаической стадии в ту далекую эпоху, – сказал Сойер. – Но, вероятно, это лишь часть их усилий. Они стремились поддерживать некое равновесие в Галактике и пресекали попытки захвата чужих миров. Если экспансия определенной расы несла опасность для соседей, даскины карали агрессора.

– Эти слухи нам знакомы. Они распространяются в виде легенд и преданий, но есть ли доказательства? – возразил Антрацит. – Вы намекаете, что можно было бы использовать опыт даскинов, уроки прошлого… Но в чем они состоят? Согласитесь, миф нуждается в подтверждении.

На цилиндре мигнул огонек – Колесников наводил справки в базе данных «Гондваны». Потом раздался его басистый голос:

– Это не миф, коллеги, а вполне обоснованная научная гипотеза. Согласно принятой у нас классификации, артефакты, оставшиеся после Древних, отнесены к категориям А и Б. Категория А: передаваемые от одной цивилизации к другой, такие, как Портулан Даскинов и контурный привод. Категория Б: случайно обнаруженные на планетах и в космическом пространстве. Примеры: сеть тоннелей в Лимбе, агрегаты для планетарной санации, астроинженерные сооружения на протозвездах, споры и зародыши всевозможных устройств, в том числе обладающих зачатками интеллекта. Наличие артефактов категории А доказывает, что контакты между даскинами и другими расами – не выдумка.

– Это косвенные свидетельства, – отозвался Белый Воротник.

– Но есть и прямые, совсем недавнего происхождения, – возразил Колесников, выдвинув повыше штангу с вокодером. – Пьер, из Консулата пришла информация о той планете в Провале, где побывал Тревельян. Той самой, куда отправился Ортега. Ты знакомился с записью?

– Разумеется. Хочешь переслать ее партнерам? Не возражаю. – Глядя, как мигают на цилиндре огоньки, Каралис пояснил: – Обнаружен мир, подвергшийся воздействию даскинов. Очень интенсивному, должен заметить. Сейчас там работает наша экспедиция.

Антрацит повел рукой, и перед ним прямо из воздуха возникла небольшая овальная пластинка. Приемное устройство, решил Каралис; очевидно, данные, посланные на корабль парапримов, выводились на этот крохотный дисплей.

– Очень интересно, очень! – произнес Белый Воротник спустя минуту. – Не сомневайтесь, мы изучим ваш материал во всех подробностях. В этом мире есть какие-то новые артефакты Древних?

– Пока неизвестно, – сказал Сойер. – Но я абсолютно уверен, что мы еще не все нашли. Может быть, даскины оставили нам нечто такое, что в корне изменит ситуацию. Я имею в виду противодействие кризисам и катастрофам, обычно связанное с крупными жертвами.

– Вы говорите – оставили? – Антрацит в задумчивости потер череп, и этот его жест не походил на человеческий – обе ладони двигались от затылка ко лбу, приминая шерсть. – Что значит – оставили? Есть случайные находки, есть идеи и конструкции, переданные из мира в мир, пришедшие к нам из далекого прошлого… С этим я готов согласиться. Но то и другое – всего лишь разрозненные артефакты давно погибшей цивилизации.

– Может быть, может быть… Но существует и другая точка зрения. – Сойер поднял голову, и под лучом Каузы Примы его зрачки сверкнули двумя изумрудами. – Карта Галактики и контурный привод, переданные через миллионолетия… споры странных тварей, квазиживые существа, машины для санации планет, заваленных мусором… червоточины в Лимбе, целый лабиринт, еще не изученный нами… Есть ли в этом какой-то смысл? С чем мы имеем дело, с разрозненными артефактами или с продуманной до мелочей системой? Возможно, с завещанием? Этот термин вам понятен?

– Да, – ответил Антрацит. – Но завещание должно быть кому-то адресовано. Кто наследник?

– Вы. Мы. Лоона эо, дроми, хапторы, сильмарри – все, кто живет в эту эпоху, – с улыбкой произнес Сойер.

Наступила тишина. На миг Каралис ощутил неотвратимую поступь времени, мерное скольжение секунд, что уходили с каждым вздохом, с каждым трепетом сердца, отделяя настоящее от прошлого, прокладывая путь туда, где еще ничего не свершилось, ничего не было сказано и сделано. «Гондвана» и корабль парапримов, соединенные переходным модулем, плыли вокруг звезды, и вместе с ними двигался этот подобный гроту зал, погруженный в мягкое зеленоватое сияние, – летел сквозь пространство и время и нес с собой еще непонятные, тайные зерна будущего. Но прозвучит слово, наполнит смыслом бег мгновений, и зерна прорастут.