Беглец в жизнь - Ростислав Гельвич

Подходя к порту, пришлось раскрывать планшет и лезть в документы. До острова, на котором располагался рудник, Альфарана, как находящегося на испытательном сроке, то есть и на королевском довольстве тоже, должны были доставить бесплатно. Но вот посмотреть название корабля юнкер совершенно забыл.

– Хм… «Медуза».

В порту царили свои запахи. Прежде всего это запах моря. Ни с чем не сравнимый, солоноватый и притягательный, он полновластно царствовал в порту.

Что еще – ветер. Было жарко, но все равно, и многочисленные корабли, и паруса заставляли понимать – ветер есть. И он рядом. Жара никогда не будет бесконечной, а вот ветра дуют и в холод, и в зной.

Ну и, конечно же, море. Лазурные, переливающиеся под солнечными лучами волны лениво плескались. И не будь вокруг ругающихся во весь голос рабочих, скрипящей оснастки кораблей, катящихся тележек и иного шума – все заполнил бы неторопливый и величественный звук волнующегося моря.

– Любезный, где тут «Медуза» находится?

Средних лет человек, монотонно двигающий челюстями, неспешно повернулся к Альфарану.

– Не знаю. – После чего выпустил в противоположную сторону длиннющую бурую вожжу слюны.

Будь кораблей поменьше, можно было бы отправиться искать самому. Но Ариохский порт славился своими размерами, и он наглядно доказывал это количеством стоящих в нем кораблей.

Впервые попавший в такую атмосферу некромаг растерянно завертел головой, на несколько мгновений потеряв самообладание. Которое, к слову говоря, вернулось к нему сразу же, как только взор зацепился за стоящую особняком деревянную будку, выкрашенную в белый цвет.

Сидящий внутри бородатый человек явно был недоволен будкой, небом, солнцем, жарой, да и всем миром в частности. Что и выплеснул на первого попавшегося под руку человека, а именно – Альфарана, задавшего ему простой вопрос:

– Не подскажете, где тут «Медуза» стоит?

– Ходят тут всякие, заняться нечем, что ли, пшел вон отсюда, пока не вышел и морду не набил!! – судя по всему, посмотреть на задавшего вопрос он посчитал недостойным себя и поэтому добавил еще несколько грязных слов.

За что и поплатился, ибо некромаг не отличался особо спокойным нравом. Молча и спокойно в ответ на красноречивую тираду сунул руку в окошко и крепкой рукой схватил сквернослова за неухоженную бороду.

– Где стоит «Медуза»?! – легкое движение рукой, и обладатель бороды встречается носом с досками будки.

Изнутри раздался шелест бумаг, и сдавленный голос ответил. Конечно же, уже совсем другим тоном:

– Номер тридцать, номер тридцать – там пришвартован! Отпусти!

– Спасибо, – и еще два глухих удара. Для профилактики.

Оглянувшись по сторонам, Альфаран никак не мог понять, что за номер, какой номер и где он? Однако, осматривая очередной корабль, он, наконец, заметил на причале, недалеко от него, столб, к которому был прибит лист железа с надписью: «1».

Метров через сорок, там, где стоял второй корабль, – столб под номером 2.

Еще дальше виднелся третий столб.

И судя по всему, до столба под тридцатым номером еще топать и топать.

…Корабли, корабли и еще раз корабли. Дойдя, наконец, до этого проклятого столба под номером тридцать, Альфаран испытывал только одно желание.

А именно засунуть этот столб (не снимая с него железный лист!) в одно из срамных мест тому, кто этот порт построил. Во всяком случае, нехилая толика лоска с некромага уже сошла.

Мундир был слегка помят, на светлом воротнике рубашки были разводы пота. Будь у некромага длинные волосы, они тоже были бы мокрыми насквозь, однако сейчас мокрой была только нижняя часть пилотки. Помимо всего прочего, ужасно стала мешать наплечная сумка с личными вещами.

– Ну, наконец-то… – выдохнул некромаг, после чего подтянулся, тщательно оправил мундир и ступил на трап.

Войдя на корабль, он сразу же стал объектом внимания всех матросов.

– Кто таков? – подошел к юнкеру один из них. Голый по пояс, он поигрывал развитыми мышцами. На загорелой его руке, совместно с мышцами, двигалась татуировка – какая-то морская тварь из легенд. – Чого надо?

Альфаран с некоторой натяжкой оторвал взгляд от татуировки (сделана была на редкость хорошо) и, наконец, ответил:

– К капитану проводи. Я на Корумус плыву, на этом корабле.

– Тю, дурачь, – только сейчас некромаг понял, что татуированный говорит с каким-то акцентом. – Плаваеть гимно, а корабли – ходють. Пийдев за мною, до капитану проведу.

За матросом – в глубь корабля, по узкой лестнице. Пару раз задев деревянную стенку, Альфаран подумал, что мундир уже ничто не спасет.

Кабинет капитана не отличался какой-либо роскошностью или размерами. Средних таких размеров комнатка. Но жары в ней не было, и некромаг сразу почувствовал себя легче и увереннее.

Поэтому он совершенно спокойно прошел к столу, за которым сидел капитан корабля.

– Юнкер-лейтенант Альфаран. Родового имени не имею. Вот мои документы.

Несколько бумаг с сургучными печатями легли на стол.

Капитан огладил короткие седые волосы и потер подбородок, заросший седой же щетиной. Его карие глаза быстро, хотя и с видимыми запинками, пробежались по строчкам. Прочтя все, он поднялся с простенького деревянного стула и протянул некромагу мясистую ладонь.

– Налрас. Можно на ты.

Альфаран завершил рукопожатие и криво улыбнулся:

– Сколько будет длиться плавание? И могу ли я пройти в свою каюту?

– Седмицу не меньше, моя «Медуза» крепка, но тихоходна, – капитан тоже улыбнулся, что придало его широкому лицу добродушное выражение. – Каюта твоя – напротив моего кабинета. Заваливай, спи. Отплываем вечером, ближе к ночи, время еще есть.

Некромаг узнал у какого-то матроса, что еще не больше четырех часов дня – времени действительно было еще много. Единственный раз за весь день, уже лежа на жесткой кровати, некромаг позволил себе полностью расслабиться и уснул с легкой душой.

Уже наступила ночь, и корабль три часа как плыл в открытом море, когда Альфаран наконец проснулся. Встав с койки… он тут же упал обратно. Голова ехала кругом, а из желудка, к горлу, с самыми ясными намерениями полз твердый комок.

Толком не одевшись, юнкер вылетел на палубу и, перегнувшись через поручни, облегчил желудок в бездонное море.

– Смотри не упади! – этот голос, внезапно прозвучавший сзади, был ему не знаком.

В перерыве между очередным «облегчением» некромаг смог ответить:

– Плевать! Хуже уже не будет!

– Ну, это ты зря. Первый раз – всегда самый тяжкий, – говоривший встал рядом с Альфараном и похлопал его по спине. – Если сильный, то дня через три привыкнешь.