Мир проклятий и демонов - Микки Хост

–Ребячество,– фыркнула Клаудия, передавая Магнусу чашу с водой.

–А по-моему, она может радоваться,– с улыбкой ответил он.

Но Клаудия все-таки считала поведение Пайпер ребячеством. Та лежала на полу в центре тренировочного круга и, не обращая внимания на настороженные взгляды присутствовавших, рассматривала свои ладони, вокруг которых плавали всполохи золотой магии. Девушка широко улыбалась, наблюдая, как магия послушно течет между пальцами и маленькими звездами вспыхивает там, куда она указывает.

–В этом нет ничего уникального. Она должна была научиться этому еще в своем мире.

–Ох, ну вот опять. Ты только и делаешь, что ворчишь…– Магнус в притворном разочаровании покачал головой.– Чем тебе так не угодила Пайпер?

Всем. И ничем. Клаудия не собиралась отвечать, потому что пытаться донести что-то до Магнуса, когда он уже привязался кПайпер, было бессмысленно. Все, что касалось этой девчонки, на самом деле было бессмысленным. Она радовалась искрам магии так, будто они были настоящим чудом, и злилась, если не получалось создать их.

–Специально решила испытать наши нервы?– так и не дождавшись ответа, хотя прошло меньше двух секунд, продолжил Магнус.

–Разумеется. Сильнее всего на свете я хочу этого. Перерыв окончен,– проговорила Клаудия.

–Эй, стой, это не ты решаешь, когда перерыв окончен!

Спорить сКлаудией было так же бессмысленно. Она села на полу под окном и взяла в руки первый пергамент, с которого решила начать работу сегодня. На самом деле ведьма мертвых не планировала появляться в тренировочном зале и работать здесь, но что-то влекло ее сюда. Неуловимое чувство, едва слышимый шепот из сонма мертвых, которыми дворец был наполнен до самой последней трещинки.

Магнус грозно стоял над ней почти целую минуту, но в итоге сдался и со страдальческим стоном объявил Пайпер, что перерыв окончен. За все пять минут, выделенных на отдых, сальватор так и не встала с пола. Даже удивительно, что она не использовала перерыв, чтобы надоедать Клаудии.

«Ты понимаешь, что не так?»– спрашивала Пайпер едва ли не каждый день.

Этот вопрос выводил Клаудию из себя. Хотелось наорать на Первую, когда та задавала этот вопрос, но она держалась – ради сохранения своего спокойствия, ради того, чтобы Третий не чувствовал себя виноватым за то, что не может дать подходящих ответов и вообще не может выбрать кого-то одного. Опять. Своими метаниями он будто издевался над ней. Розалия, Пайпер, Розалия, Пайпер… Даже Клаудия, в глаза никогда не видевшая Розалию и не слышавшая ее голоса, хотя и считала ее личностью более приятной, чем Пайпер, все равно пыталась убедить Третьего, что спасение Розалии – гиблое дело. Розалия умерла еще до Вторжения, аПайпер, эта надоедливая почемучка, была жива.

«Элементали, уберегите нас»,– Клаудия закатила глаза, раскрывая пергамент. Но не успела она прочитать даже одного абзаца, как услышала эхом пронесшийся женский голос:

–Песнь стала громче?

Клаудия свела брови.

–Громче и яростнее,– ответил другой, мужской. Тоже мертвый, потому что никто не обратил на его слова внимания, однако Клаудия заозиралась, выискивая, на кого отзовется ее проклятие.

–Башня может не выдержать.

–Она и не выдерживает.

Сердце забилось под самым горлом. Мертвые, которых Клаудия слышала, не цеплялись за чьи-то плечи. Они словно наполняли собой весь воздух, были вмурованы в каменные стены и таяли вместе с воском свечей. Шепот – легкий, как ветер, проносился совсем близко.