Песнь огня - Розария Мунда

Пора уходить.

Пещеры внизу укрыты темнотой. Сейчас единственный шанс вывести драконов Стражников на свободу. Даже на расстоянии я чувствовала предвкушение Аэлы. Она сломала намордники драконов во время Триумфа. Она провела драконов по туннелю к источнику Паррона, где их ждала Крисса. Они готовы отправиться в путь.

Все, чего они ждут, – это сигнал Рока с дороги и меня.

– Куда-то торопишься? – Чья-то рука так сильно стиснула мою руку, что я почувствовала, что кровь застыла у меня в жилах. Я подняла глаза и увидела Иксиона.

– Эбигейл? – спросил Иксион. Он странно улыбнулся.

– Я просто собиралась… помочь… принцессе…

– Уверен, она поймет, если я одолжу тебя. Я бы хотел развлечься, а моего слугу только что отправили в изгнание.

Он повел меня по коридору, сжимая пальцами мою руку. Слуги, суетливо сновавшие туда-сюда, с любопытством смотрели на нас и тут же отводили глаза.

Вернувшись в крыло Грозовых Бичей, он повел меня в свою гостиную.

Ли сидит за столом в центре комнаты, бледный, вспотевший и все еще в церемониальных доспехах. По другую сторону стеклянной стены Пэллор и Нитер, сидя на противоположных концах насеста, не сводили глаз друг с друга. При виде меня Ли слегка приподнялся, замер, а затем снова опустился в кресло.

– Видишь? – весело сказал Иксион Ли, толкая меня в направлении бара. – Ты же не думал, что я буду праздновать твою помолвку без надлежащего обслуживания. Виски для нас обоих, Эбигейл, – добавил он по-каллийски. – Лучший виски в Бассилее.

Насупившись, Ли наблюдал за мной, пока я откупоривала единственную бутылку, на этикетке которой виднелась надпись на бассилеанском языке, и наполняла два стакана. Я подошла к столу, за которым лицом друг к другу сидели Ли и Иксион. Ли сидел глубоко в кресле, неестественно выпрямив спину.

– Спасибо, Эбигейл, – сказал Иксион.

Он поднял свой стакан, чокнулся с Ли, и, когда тот поднес свой стакан к губам, Иксион выпалил:

– За крестьянских возлюбленных.

Стакан Ли замер у его губ. Иксион же полностью осушил свой. Я застыла на полпути между ними. Иксион опустил стакан, а затем резко ударил его об пол.

Он разбился вдребезги.

Иксион улыбнулся мне:

– Собери, – сказал он.

Я перевела взгляд с него на Ли. Ли побелел как полотно. Я опустилась на колени. Иксион тихо рассмеялся. Они оба молчали, пока я собирала осколки стекла в дрожащую ладонь. Когда я поднялась, Иксион снова схватил меня за руку. Ту, в которой я держала осколки.

В этот момент я поняла свою ошибку. Собери.

Он произнес это слово на драконьем языке.

Иксион начал медленно сжимать мою ладонь с осколками.

Стекло впивалось в мою ладонь и пальцы. В то же время я ощутила, как что-то прохладное прижалось к моему горлу. Кинжал Иксиона уперся мне в подбородок.

– Иксион… – начал Ли.

– Рад снова видеть тебя, Антигона, – сказал Иксион.

Кровь струилась по моему запястью. Ли поднялся на ноги:

– Отпусти ее.

– Твоя маленькая уловка почти удалась. – Иксион еще сильнее сжал мою ладонь с осколками стакана, выкручивая мне руку, словно тряпку. Я по-прежнему чувствовала прохладное лезвие на своей шее. – Если бы Фрейда не отчитала меня за завтраком за то, что я слегка придушил одну из ее служанок, – чего я, к большому сожалению, не сделал, Эдмунд никогда бы не рассказал мне о маленькой Эбигейл из Торнхэма, выполняющей поручение Фрейды, якобы отправившей ее за призывателями, не говоря уже о ее посещениях Лео и Ричарда… Ну и стерва же ты!

Он был так озабочен превращением моей правой руки в сырое мясо, что совсем забыл о левой. И прежде чем он успел среагировать, я опустила ее в ворот платья, достав свой браслет Стражницы, и, приподняв над лезвием кинжала, упиравшегося в мое горло, дунула в свисток – призыватель Аэлы.

Иксион вырвал у меня свисток, но слишком поздно: всем своим существом я ощутила, как Аэла откликнулась на зов.

И я почувствовала едва различимые запахи Криссы, Фаэдры и других, исчезающих в туннеле и в ночи.

Они ушли.

В следующий момент Ли бросился на Иксиона, отбрасывая его в сторону, кинжал выпал из его руки, и он завопил что есть мочи, призывая стражу. Пэллор и Нитер налетели друг на друга, и удар шального хвоста разбил стекло балконной двери, как кромку льда. Наездники Клевера ворвались в комнату, оттащили Ли от Иксиона…

Нас окружили, на балюстраде позади меня рычали драконы, охрана застыла передо мной и по бокам.

Последним появился Пауэр, которого притащил один из Маленьких Бессмертных Фрейды. Его руки были связаны за спиной.

– Если подумать, – сказал он при виде меня, – она и вправду мне кого-то напоминает.

Иксион обернулся к нему:

– Я заставлю вздернуть эту бродяжку, которую ты называешь матерью…

Пауэр выпучил на него глаза. Его голос сделался хриплым:

– Она ведь была рыжей! Я не предавал вас, я могу доказать свою преданность…

– Довольно!

В комнату вошла Фрейда Бассилеон. Ее волосы были наполовину распущены, и на ней был всего лишь банный халат, но в ее движениях чувствовалось столько силы и властности, что наше внимание мгновенно переключилось на нее. Впервые с тех пор, как я стала ее служанкой, она внимательно смотрела на меня.

– Антигона.

Звук моего имени прозвучал как вызов. Распрямив спину, я ответила в тон ей, забыв о титулах и реверансах.

– Фрейда.

Губы Фрейды скривились, она оценила мою дерзость. А затем перевела взгляд на Иксиона.

– Пока ты был так занят этим, – она бросила безразличный и брезгливый взгляд на мою кровоточащую руку, – надеюсь, кого-нибудь отправили предотвратить побег драконов или задержать отъезд Стражников, чтобы у них не было возможности воссоединиться со своими драконами.

Люциан Ортос, поклонившись, вышел вперед:

– Наездники Серого Клевера этим занимаются, Ваше Божественное Высочество. Караван Стражников уже миновал Аврелианские стены, но его удалось остановить. И мы перекрыли Огненную Пасть и ворота арены.

Фрейда снова взглянула на меня, и от того, что ей удалось прочитать на моем почти непроницаемом лице, ее губы сжались в тонкую линию, и она шумно выдохнула. Она обратилась к присутствовавшим с видом учителя, экзаменовавшего ученика-тугодума:

– И это единственные выходы из драконьих гнезд?

Ортос заморгал. У Иксиона отвисла челюсть.

Фрейда воскликнула:

– Кто-нибудь, пожалуйста, объявите тревогу!

Ли разразился хохотом. Снаружи Пэллор и Нитер все еще боролись, но Пэллор сделал вид, что устал. Нитер повалил его на спину. Ли взглянул на меня, в его глазах застыли слезы радости и грусти.