Пленница Карателя. Время вспять - Вероника Лесневская

— Три минуты, — с трудом выдавливает из себя Каратель. — Веди!

Не могу сдержать улыбки. Высвобождаю локоть, обвиваю руками шею Карима, прижимаюсь к нему. И целую. Быстро, потому что каждая секунда на счету, но при этом страстно, со всей любовью, нежностью. Чтобы почувствовал, насколько важен для меня. Именно он. Единственный. Мужчина, от которого я беременна.

— Спасибо, — шепчу и с благодарностью всматриваюсь в суровое лицо.

— Две минуты, — цедит сквозь зубы, усложняя задачу.

Киваю, беру его за руку и тяну за собой. Мчусь по коридору, руководствуясь исключительно своим предчувствием. Понимаю злость и ревность Карима, потому что между нами с Германом действительно установилась связь. Но если учесть, сколько раз он излечивал меня после «тренировок» в лаборатории, то это неудивительно. Все мое детство, пусть и краткосрочное, только Герман был рядом. Помог мне выдержать, не сломаться.

Пришла моя очередь возвращать долг.

Вместе с Каримом мы преодолеваем длинный, казалось бы, бесконечный коридор. Ныряем в поворот и… упираемся в стену. Тупик? Невозможно! Я ведь чувствую…

— Не нашла? — бросает Каратель небрежно, с заметным облегчением. Невыносимый! — Значит, уходим!

— Нет! — отпускаю его и приближаюсь к холодной, словно сталь, стене. — Не понимаю.

Укладываю ладони на гладкую поверхность, провожу по ней хаотично, словно пытаюсь нащупать тайный вход. Неужели ошиблась? Все кончено?

Обреченно упираюсь лбом в идеально ровную штукатурку, жалобно хнычу и опускаю руки.

Вдруг слышу знакомое жужжание, краем глаза замечаю свет сканера, что появляется из ниоткуда и ведет по моей татуировке. Затем доносится слабый щелчок — и глухой грохот, словно за стеной передвигают тяжелую мебель.

Каратель реагирует молниеносно. Пытаясь уберечь меня, обхватывает рукой за живот и рывком притягивает к себе. Прижимаюсь спиной к мускулистому, каменному торсу и наблюдаю, как прямо перед моими глазами происходит невозможное: стена раздвигается, следом — открываются толстые металлические створки, рассекречивая неизвестное нам помещение.

Прищурившись, всматриваюсь в сумрак и, ощутив зов связи, делаю шаг в неизвестность. Но Карим мешает.

— Пожалуйста, он там, — всхлипываю я.

Получаю легкий импульс тока, как наказание, но потом Каратель все же поддается мне. Задвигает меня за спину, защищая по привычке. Первым входит в темное помещение. Пытается включить свет при помощи своей способности, но люминесцентые лампы трещат, мигают и… перегорают.

Приходится двигаться практически наощупь. Теряю счет времени, перестаю ориентироваться в пространстве, как вдруг мы утыкаемся в стеклянные двери. Огромные, в пол, прочные, пуленепробиваемые.

Нащупываю «замок» и подношу к специальной панели запястье. Тату срабатывает безотказно.

Стеклянные створки разъезжаются, и мы с Каримом входим внутрь. Стоит нам сделать шаг, как свет включается сам собой. Видимо, реагирует на движения.

Щурюсь от непривычки, смаргиваю слезы и только потом решаюсь оглядеться. Справа и слева от нас — стеклянные боксы. Пустые. Видимо, у «Альтаира» закончились подопытные. Или все силы были брошены на объект Энджел, не оправдавший надежд.

Медленно бреду мимо них — и на долю секунды мозг прошибает воспоминаниями. Белые мушки плотной завесой кружатся перед глазами, и я теряю равновесие.

— Анжелика, тебе плохо? — звучит обеспокоенный голос Карима, а крепкие руки поддерживают меня за талию.

— Я помню это п-помещение, — заикаюсь я. — Я была з-здесь раньше. В детстве. И потом. Все время, пока «Альтаир» ставил на мне опыты. Именно здесь!

— Забираем твоего Морозко — и навсегда попрощаемся с этим проклятым местом, — грозно рычит Каратель.

Киваю и бреду вдоль коридора, вглядываясь в боксы. Чем дальше мы идем, тем темнее становится. Пока свет опять не гаснет. Будто специально «Альтаир» скрывает что-то от нас в сумраке.

Наконец, нахожу нужный бокс и узнаю… его. Лихорадочно провожу татуировкой по панели. Как назло срабатывает не сразу. Повторяю манипуляцию, мысленно молясь всем богам. Стоит лишь крохотной щели образоваться между створками, как я протискиваюсь в нее и устремляю взор на измученного Германа. Видимо, друг пострадал за то, что упустил меня, отдал похитителям…

Сейчас он обессиленно сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Завидев меня, не сразу осознает: сон это или реальность.

Подлетаю к нему, опускаюсь на корточки напротив и беру его за руки. Тепло улыбаюсь, а тем временем отпускаю свою энергию, переливая ее в Германа.

— Что ты здесь делаешь, малышка? — беспокойно отзывается он и незамедлительно получает удар током.

— Карим! — фыркаю я на любимого, что стоит сейчас позади меня, но он и не думает извиняться.

Наоборот, играет электричеством, перетекающим по его венам, словно предупреждает Германа: не трогай, убью!

Верю, что выполнит свое обещание. Ревнивый безумец!

Но продолжаю напитывать друга серебристым свечением. Нам нужен сильный союзник, а не угнетенный транквилизаторами.

Стараюсь действовать быстро, не испытывать терпение неуправляемого Карима. Как только Герману становится лучше, мы поднимаемся вместе с ним и спешим покинуть злосчастный бокс.