Любимая пешка короля - Светлана Нарватова

– Что, за одну ночь все идеи исчерпал? – неожиданно окрысился на эту невинную фразу тай Леонарду. – Могу подсказать идейку-другую.

– Ты, наверное, всю ночь не спал, идейки придумывал? – сыто подколол приятеля Эльиньо, подавая мне руку и помогая встать.

– Первую половину ночи я не то что придумывать – лежать не мог, так больно было. Где уж тут уснуть, – глядя в глаза сюзерену, заявил Лео. – А вторую, казалось бы, спи – не хочу. Так тут идейки хлынули…

Мне кажется, или он ревнует?

Это что выходит? Я влезла в «крепкую мужскую дружбу»? Поэтому Лео на меня так морозится? За то, что я заняла его место в королевской кровати?

…Чисто за генофонд обидно. Теряем лучших членов королевства!

– Женится вам нужно… – я сняла с языка привычное мне, но незнакомое местным слово «барин», заменив на почтительное: – Ваше Величество.

Королева-то быстро порядок в спальне наведет.

Радостная улыбка покинула лицо короля. Лео тоже смотрел на меня напряженно, как ягуар на замершую дичь, готовый в любой момент прыгнуть, стоит ей пошевелиться.

– Впрочем, зачем вам королева, когда у вас такой ферзь, – протараторила я, пока меня не прикопали в саду, рядом с обедом.

– «Ферзь»? – переспросил король.

– Такая фигура в шахматах. – Под перекрестным взглядом я снова села.

Готова спорить, это надолго.

– Шахматы – это такая настольная стратегическая игра… – Я попросила чернильницу с пером и кое-как расчертила на бумаге доску. – У каждого игрока есть фигуры. Один игрок играет черными, другой – белыми. Самая главная фигура – король, – я нарисовала в клеточке фигурку. – Игрок проигрывает, если его король оказывается под ударом вражеской фигуры и никуда не может от него уйти. Это самая важная фигура, – Эльиньо вроде комплексами не должен был страдать, но плечи расправил и хвост распушил. – Но самая слабая, поэтому все его защищают. Король может ходить всего на одну клеточку, но в любую сторону. У второй по значимости и первой по силе фигуры в нашем мире есть два названия: «королева» и «ферзь». «Ферзь» переводится как «полководец», так именовалась эта фигура изначально. Ферзь может двигаться по прямой куда угодно и на любое количество клеток, если на его пути не стоит другая фигура.

Я рассказывала про другие фигуры: слона, коня, ладью. Дошла очередь и до пешек.

– Пешка может идти только вперед и только на одну клетку, а рубит на одну клетку и наискосок. Каждая пешка имеет свое название. Та, которая стоит рядом с королем, называется «королевской», рядом с ферзем – ферзевая, рядом со слоном – слоновая, и так далее.

– А зачем им отдельные имена? – хмыкнул Лео. – «Пешка» означает «пеший воин»? – предположил он, и я пожала плечами. – Это же почти бесполезная фигура, по сравнению с другими. Польза пешек только в том, что их много, – показал он на ряд нарисованных пешек.

– В принципе, да, – согласилась я. – Но в шахматах есть одно интересное правило. Если пешка дойдет до противоположного края доски, она может превратиться в любую другую фигуру.

– Совсем любую? – уточнил король.

– Нет, любую, кроме короля. Король у игрока всегда остается один.

– Хоть это радует, – расцвел Его Величество, оглядывая криво нарисованную доску.

Лео провел рукой над рисунком, заискрились его волосы и пальцы, и на месте моих калякуль  появилась доска с клеточками. Одна за другой из ничего возникали фигурки, отдаленно напоминающие земные шахматы.

– Благодарю, – Эльиньо возбужденно потер руки, придвигая доску-иллюзию. – Я – белыми.

– Обычно это решается случайным образом, – уведомила я.

– У нас – необычный случай, – возразил Их Величество, и я не поняла: то ли он про всех нас, то ли про себя.