Драконий родич - Тодд Маккефри

— А Киск, между прочим, чувствует, когда я грустен или счастлив, — сказал Киндан, пустив петуха.

Зенор прыснул, наткнулся на угрюмый взгляд Киндана и обрадовался тому, что арфист никак не прокомментировал голос Киндана, в котором теперь перемежались писк и глухое рычание; мальчик никак не мог попасть в нужный тон и даже не пытался петь, так как попадал мимо нот: то слишком высоко, то слишком низко. Сейчас он с глубоким раскаянием вспоминал, как безжалостно издевался над Кайлеком, когда голос старшего брата начал ломаться.

— Могу поспорить, что ты был бы совсем счастлив, если бы она понимала, когда ты хочешь спать, — пробормотала Нуэлла.

— О Нуэлла, насчет этого можно не волноваться, — сказал мастер Зист, сопроводив свои слова взмахом руки. — Киндану только-только исполнилось двенадцать, и к тому времени, когда он вырастет, окажется, что он точно такая же ночная сова, как и Киск.

Зенор, который сильно вытянулся за последние несколько месяцев, хмуро кивнул.

— Когда растешь, переживаешь много неудобств, Киндан, — сказал он, — но тебе, по крайней мере, не придется волноваться насчет времени сна.

Зенор очень старался как-то поддеть Нуэллу, когда догнал ее в росте, но она не обращала ни малейшего внимания на его шутки. Зато когда Киск выросла настолько, что смогла бодать девочку в лоб, Нуэлла сильно изумилась.

— Ну и что, это просто справедливо, — шутил Зенор своим новым басовитым голосом. — Ты начала расти раньше и всё время была выше ростом. Теперь самое время для тебя попробовать своего собственного лекарства.

Киндан, который всё еще никак не мог сравняться ростом с Нуэллой, сохранял мудрое спокойствие. Всё шло к тому, что если он сам в ближайшее время не подрастет, то Киск станет доставать ему до плеча. Она уже набрала двенадцать пядей роста в холке, а в длину от кончика носа до кончика хвоста — почти сорок пядей. Примерно таких же размеров достигали тягловые животные, которых запрягали в телеги.

— Она к тому же изрядно потолстела, — заметил мастер Зист, ласково похлопав Киск по шее.

Ее мускулы всегда были отчетливо видны под кожей, но теперь они туго налились и хорошо оформились, даже на взгляд производя впечатление несокрушимой силы.

— Я думаю, что она достигнет полного роста месяца через два или чуть побольше.

— Это раньше, чем у драконов? — спросил Киндан.

— Х-м-м-м… Есть один способ это узнать, — сказал мастер Зист и поднялся. — Киндан, почему бы тебе не доверить Киск нашей заботе, а самому тем временем не прогуляться на дозорную вершину? Я уверен, что М'талу будет интересно посмотреть, как хорошо растет наш страж порога.

— Вы собираетесь послать за всадником? — спросила Нуэлла в совершенном изумлении.

— Он мой старый друг, — признался мастер Зист.

— Но я думала, что Телгар отказался отвечать на наши просьбы.

— Предводитель Вейра М'тал, — сказал Киндан и сделал паузу, чтобы насладиться удивлением друзей, — возглавляет Бенден, а не Телгар.

— Бенден! — выдохнули в унисон Зенор и Нуэлла. Они оба росли в Наталон-кемпе. Кром-холд представлялся им невообразимо далеким местом, а Телгар-Вейр вообще существовал где-то в мире смелых мечтаний. А уж такой дали, как Бенден-Вейр, они даже представить себе не могли.

— Ладно, Киндан, теперь, когда ты насладился зрелищем того, как у твоих друзей отвисли челюсти, можешь спокойно бежать и отправлять мое сообщение, — насмешливо сказал мастер Зист. — Ты еще помнишь текст?

— Зисту нужен М'тал, — выпалил Киндан.

Киндан знал, что пройдет некоторое время, прежде чем барабанное сообщение просто достигнет М'тала, и уж наверняка придется подождать, пока у предводителя Вейра появится возможность ответить.

В кемп снова пришла зима. Толдур и его вечерняя смена закончили пробивать новый ствол шахты. В честь этого события в холде Наталона состоялась Встреча. Поскольку никаких торговцев в этот раз не было, Нуэлла не могла появиться на людях. Получалось, что мастеру Зисту придется одному развлекать присутствующих, но вдруг Нуэлла (по совету Зенора) вызвалась побыть с Киск.

— Она захочет гулять, — предупредил Киндан. Нуэлла резко дернула головой.

— Ты сможешь погулять с ней, когда вернешься. А я позабочусь о том, чтобы она сидела дома.

— Но как же ты вернешься в холд? — спросил Киндан.

— Как? Ты вместе с Киск проводишь меня, — ответила Нуэлла. — Нет, честно, ты ведь сам понимаешь, что все будут слишком утомлены, чтобы обращать внимание на мальчишек. И, скорее всего, большинство уже будет спать.

Киндан приободрился.

— Спасибо тебе, Нуэлла. Я очень ценю это. — Нуэлла улыбнулась ему и добавила, немного помолчав:

Знаешь, не надейся, что я забуду твои слова.

— И я позабочусь, чтобы у Зенора не было лишних хлопот, — добавил Киндан.

— Это само собой разумеется, — ответила Нуэлла, выпихивая его за дверь.

— Тебе повезло, что она захотела рискнуть, — прокомментировал немного позже мастер Зист. — Боюсь, последний раз играем вместе.

— Что? — Эти слова ошеломили Киндана.

— Сам подумай, — сказал мастер Зист. — Твой страж порога растет. Она вот-вот дорастет до того возраста, когда можно будет учиться. А потом она начнет работать. И работа, и обучение стражей порога проходят ночью. Дневных Встреч до самого таяния будет очень немного. А потом и ты станешь работать полную рабочую неделю.

Киндан был поражен в самое сердце. Он знал, что, став воспитателем стража порога, перестанет быть учеником мастера Зиста, но всё же надеялся, что у него всегда найдется возможность играть и петь вместе с арфистом. Мастер Зист заметил удрученное выражение лица своего воспитанника и поспешил исправить положение и приободрить Киндана. Он собственноручно приносил мальчику угощение, многословно хвалил стража порога и высокопарно превозносил жертву, которую Киндан принес ради горняков.

Но, вернувшись после Встречи, Киндан был грустным. В сарае он обнаружил Киск и Нуэллу, спящих рядом в соломе. Он разбудил Нуэллу, а Киск потянулась всем телом; это служило знаком начала веселой ночи, которая всегда казалась Киндану очень долгой.

— Что случилось? — спросила Нуэлла, нарушив затянувшееся молчание, когда Киндан и Киск провожали ее в холд отца.

Киндан откровенно пересказал ей слова Зиста.

— Этого следовало ожидать, Киндан, — сказала девочка. — Вечерняя смена может бывать на Ветречах только в выходные дни. Ты не сможешь одновременно бывать и на Встречах, и в шахте.

— Я знаю, — печально ответил Киндан. Он посмотрел на Киск, огромные глаза которой переливались зеленым и синим, что служило проявлением любви к воспитателю, и вздохнул. — Но я любил петь и играть.

— Не очень-то приятно слушать твое пение, когда ты всё время или хрипишь, или взвизгиваешь, — заметила Нуэлла.