Угрюмый дудочник - Андрэ Нортон

Именно тогда мы осознали (говоря «мы», я имею в виду себя и Аннет), что это дети людей, которые много поколений были узкими специалистами и привыкли работать умственно, а не физически.

Первые поселенцы Бельтана обладали огромными знаниями, и их потомки унаследовали от них способность мыслить и тягу к научному поиску, хотя уровень образования на Бельтане был не таким первоклассным, как на других планетах.

Тед избрал технику и упрямо изучал ее, ему помогал Эмрис. Они проводили много времени в подземном складе, изучали инструкции к машинам, разбирали моторы, которые мы не могли использовать, и снова собирали их.

Думаю, это была очень полезная тренировка.

Аннет склонна была к биологии. Она собрала и прочла все ленты, касающиеся мутантов. Каждую свободную минуту она изучала их, а Гита, интересовавшаяся общими, а не специальными проблемами, стала нашим библиотекарем и вела информационные записи.

К моему удивлению, Прита выбрала медицину, придя к ней через давний интерес к лекарственным травам. Сабиана занимали роботы и уборка урожая.

Теперь он заинтересовался агротехникой.

Айфорс не проявлял каких-то определенных наклонностей. Он много и разнообразно читал, и я подумал, что он следует примеру Гиты. Дайнан тоже еще не сделал выбор, но усердно изучал то, что мы ему советовали.

Я не упомянул Дагни – это было наше постоянное горе. К концу осени ее состояние немного улучшилось. Прита и Аннет уделяли ей много времени и сил, но регрессии происходили так часто, что и более терпеливые и опытные воспитатели пришли бы в отчаяние.

Гита снова и снова проигрывала детские записи, и мы радовались, когда Дагни реагировала на них. Но, казалось, какая-то важная часть ее мозга функционирует неверно. Мы начинали радоваться улучшениям, а она тут же вновь уходила в беспамятство.

Думаю, она так и не поняла, что случилось и почему она живет за толстыми стенами Батта, а не дома. Она не проявляла любопытства – это казалось Аннет самым зловещим симптомом.

Осенью она стала часто простужаться и проводила большую часть времени в постели, кашляя, ненадолго засыпая. Аппетита у нее не было. Иногда ее приходилось кормить с ложечки, она упрямо отворачивала голову от Аннет или Приты, пытавшихся накормить ее супом.

В каждом помещении Батта были нагреватели, мы с Тедом возились с ними, используя все инструменты, какие могли найти. Но когда дожди сменились снегом, в комнатах стало холодно. Теперь Дагни не вставала, и я заметил, что она все меньше сидит в постели, облокотившись на подушки.

Нас приводило в отчаяние, что не хватает знаний, чтобы помочь ей. Мы могли дать ей лишь заботу и любовь.

Конец наступил в середине зимы. Однажды утром Дагни как будто пришла в себя. Дайнан провел с ней много времени, но наконец, обеспокоенный, пришел к Аннет и спросил, что ему сказать сестре: она хочет домой и спрашивает, где ее родители. С необычной для его возраста мудростью брат-близнец объяснил ей, что они находятся в другом поселке по делу, связанному с работой лаборатории. На время Дагни успокоилась. Но сейчас она вновь волнуется и просится к родителям.

Дайнан, помнивший, как она в таком же состоянии убежала в ледяную пещеру, встревожился ее настойчивостью. Аннет обнаружила, что Дагни сидит на краю кровати, закутанная в одеяло, и готова бежать. Приход Аннет успокоил девочку, и она согласилась снова лечь; лекарство она принимала только, когда Дайнан был рядом.

Возбужденное состояние перешло в глубокий сон; больше Дагни не проснулась. Мы похоронили ее, как когда-то Лугарда: земля была скована морозом. Лазером я высек имя и даты жизни; впрочем, мы потеряли точный счет времени и считали не дни, а сезоны. Мы ведь так и не узнали, сколько дней провели в пещерах.

Так мы потеряли второго – после Лугарда – члена нашей группы. И так мала была эта группа, что хоть Дагни почти не принимала участия в нашей жизни, после ее смерти образовалась пустота, которую нечем было заполнить.

Аннет, Тед, Гита и я много работали и старались, чтобы и остальные были постоянно заняты.

Мы отпраздновали День Середины Зимы, как можно тщательнее высчитав эту дату. Мы надеялись, что дети не станут сравнивать наш праздник с прошлогодним. Аннет приготовила вкусный обед с инопланетными приправами, которые она сейчас расходовала крайне бережно. После обеда Гита подошла ко мне и протянула небольшой сверток.

В нем оказалась дудочка – не такая, как у Лугарда. Ей не хватало волшебства. Но Гита сунула мне ее в руки, и все взгляды обратились ко мне.

И вот я, игравший когда-то в беззаботные дни детства на тростниковой дудочке, но никогда после того, как услышал Лугарда, поднес дудочку к губам. Вначале неуверенно, потому что давно не играл, но потом, ноту за нотой, припомнил одну из походных песен.

Вначале получалось плохо, потом – лучше. Аннет подхватила мелодию, остальные – за ней, их голоса заглушили звуки моей дудочки – возможно, к лучшему.

Когда песня кончилась, Гита сказала:

– Не надо больше слов, Вир... только мелодию.

Это меня подбодрило, и я осмелился на вариацию из журчащих звуков, которую исполнял когда-то у костра – тогда мы были всего лишь бродягами, а не единственными на планете людьми. Я сыграл мелодию до конца, а они напряженно слушали и молчали, как будто моя музыка повела их по дороге надежды к лучшим временам.

После Дня Середины Зимы холода усилились, хотя иногда выдавались дни с ярким солнцем, весело играющем на ослепительно белом снегу. Мы дрожали от холода и возились с нагревателями, почти не выходя из Батта.

В крепости было безопасно, но меня тревожила мысль о необходимости переселиться отсюда. Возвращаться в поселок не хотелось, с ним связано слишком много воспоминаний. Придется заняться устройством нового, нашего собственного поселка недалеко от порта. Конечно, я не надеялся восстановить космический маяк. Мне казалось, что послевоенный хаос не будет таким долгим, как предсказывал Лугард, и кто-то снова прилетит на Бельтан и приземлится в порту. Обнаружив, что порт и ближайшие поселки пусты, экипаж корабля вряд ли двинется дальше в поисках уцелевших жителей планеты.

В конце концов, я упомянул об этом на одном из еженедельных советов.

Ни одно из зданий порта мы не могли сделать таким же неприступным, как Батт. Эта работа продлится много лет. Сабиан с энергией, которой я от него не ожидал, напомнил, что нужно заниматься и сельским хозяйством. Хотя мы, даже с помощью роботов, не можем возделывать все ранее окультуренные земли, но основные виды продуктов надо выращивать.

Поля располагались ближе к порту, чем к Батту. Запрограммированные роботы основную работу выполняют сами. Мы не забывали о мутантах.

Единственным свидетельством, что они не потеряли к нам интерес, оставались следы на снегу вокруг Батта (мы даже не были уверены, что следы оставлены мутантами, а не обычными животными). Нам не хотелось быть внезапно отрезанными от крепости.