Тринадцатый Череп - Рик Янси

Мы вошли в пещеру Мерлина. Вдоль стен горели факелы. Наши тени убегали по полу и взбирались на противоположную стену, где примерно на высоте груди имелся естественный выступ, на котором были расставлены кругом улыбающиеся черепа.

– Чьи они? – спросил я в ужасе.

– А ты не догадываешься? – отозвался Вош.

В глазницах плясали черные тени, и создавалась иллюзия, будто они живые и глядят на меня, пока я, оцепенев от страха, смотрю на них, а ветер свистит и воет в невидимых расселинах.

– Это рыцари Священного ордена, Альфред. Вот Виндимар из Сведберга. Вот Биллот из Сент-Этьена. А вот этот – Камбон из Сицилии. Те, которые ближе к тебе, – лорд Беннасио и, конечно же, великий Бернард Сэмсон, наследник Ланселота.

Так вот зачем Журден отправился в Пенсильванию! За тем же он приезжал и в Ноксвилл. Он раскапывал могилы рыцарей и забирал их головы.

Я пересчитал черепа. Двенадцать. Когда-то давно, в квартире дяди Фаррела, отец сказал: «Теперь нас осталось всего двенадцать…»

– Как видишь, в центре оставлено место для еще одного черепа, – сказал сзади Вош. – Почетное место.

«Последний рыцарский поход… за Тринадцатым Черепом».

– Это место для меня, – произнес я. – Тринадцатый Череп – это я.

Неудивительно, что Вош посмеялся надо мной в самолете. Я кто угодно, только не миф. Журдена не интересовал магический череп, который выточил из хрусталя Мерлин. Предмет его интереса заключался совсем в другом. Как не была богиней, сидящей по левую руку от Бога, СОФИЯ, так не был Черепом Судьбы и Альфред Кропп.

Вош приобнял меня за плечи, словно утешая. Этот жест был до того неуместен, что меня чуть не вырвало. Я стряхнул его руку и заявил:

– Я никогда не состоял в Ордене. О том, что отец был рыцарем, я узнал только после его смерти. Я не имею к ним никакого отношения.

Вдобавок на мне лежала ответственность: это я украл меч и передал его отцу Журдена, из-за чего они все погибли. Поставить мой череп в центр круга из черепов последних двенадцати рыцарей на земле, которые умерли, исправляя мою ошибку, – жест более чем непристойный!

Вош растворился в темноте и через минуту вернулся с каким-то длинным тонким предметом, завернутым в белый атлас. Он потянул за уголок, и ткань упала на пол пещеры.

– Прощальный подарок. – Вош протянул мне черный меч, который я оставил в Ноксвилле. – От верного Альфонсо Нидлмайера.

Я взял меч. Клинок переливался в свете факелов. Меч последнего рыцаря, череп которого взирал на меня с каменного выступа.

– Знаешь, – сказал я, – было бы гораздо проще отрубить мне голову еще в Монтане.

– Проще… но далеко не так романтично.

Вош взял меня за локоть и повел в конец пещеры. Наши тени бежали впереди и заползали на стену. Ему не обязательно было меня сопровождать. Я знал дорогу. Я уже ходил по этой тропе. Мы подошли к широкой трещине в стене – там начинался ход в потайную пещеру, где я, спасая мир от гибели, впервые воспользовался мечом Беннасио.

Вош остановился.

– А теперь я должен попрощаться с тобой, Альфред. Больше ты меня не увидишь.

Я посмотрел через его плечо на черепа. Я не видел его, но он мог видеть меня.

Вош проследил за моим взглядом.

– Разве найдется более удачное место для могилы, Альфред? Здесь, под самым дорогим их сердцу символом, в последнем прибежище волшебника, который внушил простому крестьянскому мальчику, что он способен создать рай на земле! И сегодня вечером круг замкнется. Ланселот обрушил стены замка наверху, а теперь его сын заплатит за их падение внизу. Конечно же, тебе здесь и место!

Я шагнул в проход.

– Adieu, adieu, Альфред Кропп! – негромко крикнул мне вслед Вош. – «Страшись проклятья сироты святого ввергнет в ад! Но верь, проклятье мертвых глаз ужасней во сто крат!»[24]

Под ногами хрустела каменная крошка. Проход временами сужался настолько, что я был вынужден боком протискиваться между острыми как бритва камнями. По сырым стенам стекали капли влаги, свист ветра у входа превратился в пронзительный вой – это призрак Мерлина оплакивал гибель королевства любви. Я прикоснулся к острым камням, и они напомнили мне о зубах дракона. Вход у меня за спиной был его губами, а я находился в пасти и двигался к глотке.

Наконец я добрался до главной пещеры. Год назад я умер здесь, в брюхе дракона. И теперь, как тогда, у меня не было выбора. Все так и будет длиться, пока я не остановлю. Я не просил об этом, но получил. Как выразился Нуэве, «дар, но не богатство». Богатство можно припрятать, а дар – нет.

У меня были дары, которые надлежало раздать. Дар для Нидлмайера, дар для Сэма и, как ни странно, дар для Журдена Гармо.

Я вошел в пещеру.