Солнце цвета льда - Дмитрий Казаков

– Ничего, и этих приголубим, – конунг поплевал на ладони, и вытащил клинок из ножен.

В полумраке большого зала выкованное сидхе лезвие грозно сверкнуло, по нему побежали желтые блики. Ивар взмахнул пару раз, разминая мышцы, и пошел навстречу ханьцам, что разошлись в стороны.

Атаковали слаженно, быстро, как ядовитые змеи, большое лезвие рухнуло сверху, словно упавший с неба месяц, прямые мечи, что называют цзянями, заплясали над самым полом. Останься конунг на месте – получил бы не одну рану, а то и остался бы лежать с разрубленным черепом.

Но он прыгнул вперед, а затем метнулся в сторону, рубанул сплеча.

Воин с длинным оружием попытался парировать, но древко вывернуло у него из рук. Большой меч-дао улетел в ту сторону, где сидели важные чиновники, наверняка попортил бы кому-нибудь одежду, но Шао Ху поймал его в изящном прыжке, прижал к полу.

Ханец с двумя цзянями понял, что остался один, завизжал страшно, пошел в атаку. Ивар заплясал, отбивая сыплющиеся с разных направлений удары, не очень сильные, но быстрые, ощутил, что вспотел, одежда на спине намокла, едкие струйки потекли по лицу, груди.

Стоял звон, летели искры, одобрительно глядели с потолка драконы.

В один момент Ивар понял, что противник хочет не просто победить, ранить или обезоружить, а стремится убить, делает такие выпады, какие не остановить. Увидели это и те из зрителей, что понимали в воинском искусстве – поморщился Шао Ху, покачал головой другой хэшан, брови императора гневно сшиблись на переносице.

– Чжан Тэн! – крикнул он. – Повелеваем тебе прекратить и покончить с собой, ибо ты опозорен!

Воин с двумя мечами завыл, точно голодный волк, отпрыгнул.

Лицо его исказилось, и Ивар, спешно восстанавливавший дыхание, подумал, что придется биться насмерть. Но противник отшвырнул один клинок, а второй бестрепетно воткнул себе в горло, сделал широкий надрез. Кровь ударила струей, темные капли забарабанили по полу, а самоубийца нашел еще силы отвесить поклон в сторону трона, и только после этого упал.

– Э, он мне все сапоги забрызгал, – возмущенно сказал Нерейд. – Ну и свинство, честное слово!

Ивар стоял, держа меч перед собой, и глядел на императора.

Ноздри того трепетали, в глазах блестели искры гнева, и Янь Си боялся взглянуть на повелителя.

– Ну что же, клянемся могилами предков, – сказал, наконец, хозяин Поднебесной, – всем очевидно, что чужеземные воины обладают всеми признаками благородных мужей, они почтительны, в служении высшим уважительны, в кормлении низших милостивы, в управлении низшими справедливы… Они обладают дэ, а Дао само ложится им под ноги, словно верный пес!

Ивар с трудом сдержал удивленный возглас, оглядел зал: в двери огромная дыра, пол залит кровью, валяется труп, один из хэшанов обзавелся сломанной рукой. Если счесть все это проявлением милости и почтительности… Хотя во всяких странах разные обычаи, а спорить с похвалой могучего правителя станет только решивший лишиться жизни дурак.

Янь Си выглядел так, словно потерял жемчужину на шапке, усы и бородка обвисли, прочие чиновники тоже казались недовольными.

– Вы можете продолжать путь, – продолжил император, – и мы даже отправим с вами проводника… одного из мудрых даосов, что бывали на склонах Куньлуня. Но учтите, что дальше на запад течение Янзцы становится сильным, и идти против него можно только бечевой. Куда быстрее двигаться сушей, особенно если верхом.

– Благодарю за совет, – сказал Ивар.

– Мы не давали позволения говорить! – голос правителя Чжунго стал подобен грому. – В благодарность за доставленное удовольствие мы подарим вам коней из императорских конюшен, столько, сколько понадобится, и предоставим вашему кораблю право нахождения в порту Ваньсяня на неограниченный срок.

И тот, и другой дар были щедрыми, и поэтому Ивар поклонился, глубоко, почтительно. Правитель, умеющий признавать собственные ошибки, смиряться с поражением и выказывать милость к тем, кто превзошел его подданных, воистину достоин уважения.

– А теперь идите, – велел император. – Лошади будут у вас завтра, Янь Си об этом позаботится.

– Благодарю государя, да будут к нему благосклонны светлые боги, – Ивар развернулся и зашагал к двери, в которой виднелась пробитая выстрелом Нерейда дыра.

Дружинники затопали следом.

На драккаре конунга и ходивших с ним воинов встретили радостными воплями.

Неведомым образом пронюхали про испытания, и про то, чем они завершились – то ли сами выучились колдовать, то ли слухи в Ваньсяне летали со скоростью выпущенных из пращи камней.

– Слава Ивару! – ревел Скафти Утроба, размахивая секирой.

– Одину слава! – вторил ему Рёгнвальд, и глаза дружинников горели гордостью за предводителя.

– Тихо, тихо вы, – осадил Ивар возбужденную толпу. – Клянусь костями норн, не я один отличился! Нерейд показал, что такое стрельба из лука, а Арнвид сочинил вису, которой не постеснялся бы и сам Браги!

Одобрительные вопли стали громче, стоявший у причала корабль начал опасно раскачиваться.

– А давай в Зеленые терема? – предложил Нерейд. – Когда, если не сегодня?

– Идите, – разрешил конунг, и добавил. – Все идите. Я останусь, посторожу.

Развлекаться ему не хотелось, испытания утомили сильнее, чем показалось сначала.

– И я останусь, – сказал Арнвид. – Стар уже для таких походов… пиво на драккаре есть, и мне достаточно.

Дружинники во главе с хищно улыбавшимся Нерейдом ринулись на причал, затопали в сторону города. Судя по визгу, стоптали кого-то из местных, но внимания на это не обратили, исчезли в распахнутых воротах.