Зов Первого Всадника - Кристен Бритен

Кровавый инцидент послужил предостережением — и весьма жестоким — тем, кто склонен был халатно относиться к Стене Д'Йеров и опасности, притаившейся за ней. Увы, жизнь продемонстрировала: здесь неподходящее место для летних каникул. Свидетелям ужасного нападения потребуется немало времени, чтобы забыть ужасного крылатого монстра, вцепившегося когтями в спину бедной леди Валии. И еще дольше будут стоять в их ушах ее душераздирающие крики, которые разносились над лагерем, постепенно затихая.

Родители девушки привезли сюда свою дочь развлечься во время летнего сезона, и что у них теперь осталось? Бездыханный труп на руках…

У Олтона вырвался тяжкий вздох. Он стоял, засунув руки в карманы и подставив плечи жаркому солнышку, — будто надеялся таким образом разогнать мрак, поселившийся внутри него. Нет, никогда ему не забыть, как кричала бедная Валия. Это навсегда останется в его душе.

Хотя за прошедшее время ни одна живая тварь больше не показывалась из-за Стены, Олтон продолжал считать, что это вопрос времени. Он постоянно ощущал угрозу, исходившую от Блэквейского леса: будто там притаился какой-то черный недобрый разум. И этот разум постоянно наблюдал за ними, выжидая подходящий момент.

Всадник досадливо тряхнул головой. У него не было рационального объяснения этим ощущениям. Точно так же не мог он объяснить свое полное фиаско с магией Стены. Фактически, он лишь однажды почувствовал что-то — если, конечно, это не являлось игрой воображения. Почему же он не терял надежды разбудить силы Стены?

«Потому что я обязан это сделать, — сам себе ответил Олтон. — Ведь в противном случае — не разгадав тайну дефекта — мы никогда не сможем починить Стену. А значит, не сумеем защитить Сакоридию от появления все новых и новых чудовищ Блэквейла».

Если Стена падет, то никаких солдат не хватит, чтобы обеспечить безопасность страны и всего мира.

Поэтому он должен продолжать свои попытки… пусть даже безуспешные.

Почувствовав прилив решимости, Олтон повернулся к Стене, но неожиданно на его пути встал Пендрик. Они не разговаривали с ним с того злополучного дня, когда мерзкая тварь напала на леди Валию. Собственно, едва ли Пендрик перемолвился парой слов хоть с кем-то. Он мало ел, выглядел грязным и опустившимся. Под глазами залегли темные тени, видать, парень совсем перестал спать. Олтону было жалко кузена.

— В чем дело? — спросил он.

С минуту Пендрик молчал, будто забыв, зачем явился. Затем в его глазах мелькнуло знакомое презрение.

— Это ты во всем виноват!

— Что ты такое говоришь? В чем я виноват?

— Посмотри на меня. — Пендрик ткнул большим пальцем в свою грудь. — Посмотри! У меня нет ничего… все всегда доставалось тебе.

Брови Олтона сдвинулись, в его голове прозвучал тревожный звоночек. Он понимал, что самое разумное сейчас — повернуться и уйти, но его удерживало сострадание. Может, если дать Пендрику выговориться, он сумеет избавиться от той боли, что грызет его изнутри?

— Что ты имеешь в виду? — спокойно спросил Олтон.

Пендрика аж трясло от тех чувств, что кипели в его душе.

— Ты, а не я, наследуешь провинцию! А справедливо ли это? Ведь тебя никогда не бывает дома… Ты не способен заботиться о членах нашего клана. Этим занимаюсь я! Конечно, Пендрик всегда дома и выполняет всю работу — ту, которая должна бы лечь на твои плечи! И что же я получу в награду? Возможность гнуть спину перед новым лордом-губернатором — Олтоном Д'Йером?

Так вот в чем дело. Пендрика съедала зависть.

— Если бы меня не призвали на королевскую службу, — ответил Олтон, — я бы тоже был дома.

Руки Пендрика сжались в кулаки.

— Мог бы и не ехать!

— Нет, не могу.

Бесполезно было объяснять ему суть Зова Всадника, тем более в таком состоянии.

— Ну конечно, ты не можешь, — горько рассмеялся Пендрик. — Ведь тебе хочется быть поближе к королю, не правда ли? Чтобы заслужить его благоволение. Опять же — поближе к леди Эсторе!

Олтон незаметно переменил позу. В глазах кузена он увидел дикую ярость, которой не замечал раньше.

— Это ты отвратил леди Эстору от меня! Наверняка сказал ей: «Не выходи за Пендрика. Он такой урод, к тому же неудачник». Скажешь, не так?

— Нет, конечно. Ты зря наговариваешь на меня.

Однако Пендрика уже несло.

— А Валия… только и говорила о том, какой красавчик лорд Олтон! Как великодушен лорд Олтон! Ты даже ее настроил против меня.

— Послушай, я…

— Знаю, знаю: прекрасный лорд Олтон, наследник, славный сын семейства. Он получает все. Ах, только ему под силу спасти нас от Блэквейла! Ах, к нему прислушивается сам король. Чего уж там говорить о леди Эсторе? — На губах у Пендрика пенилась слюна. — Единственный раз мне повезло больше тебя — это когда Боги раздавали тифозную лихорадку.

Он провел рукой по лицу, и на рябых от оспин щеках остались царапины.

— Даже родная мать не могла спокойно смотреть на меня!

Олтон даже не догадывался о глубине ненависти и самоотвращения, которые испытывал его кузен. Немудрено, что ему все видится в извращенном свете. Он просто не способен сейчас мыслить разумно. Что бы ни говорил, ни делал Олтон, этого безумца не переубедить.

— Ублюдок! — прошептал Пендрик. — Ты убил единственное существо, которое я любил.

Олтон только рот разинул от удивления.

— Тебе ведь мало было восстановить девушку против меня! Это ты со своей магией, со своей дьявольской черной магией привлек монстра из-за Стены и позволил ему убить Валию.

И прежде чем оторопевший Всадник сумел оправиться от изумления, кулак кузена описал короткую дугу и врезался ему в подбородок.

Все произошло мгновенно. Только что Олтон стоял на ногах — и вот он уже лежит на земле, глядя в небо и гадая, является ли его челюсть все еще частью лица или уже живет самостоятельной (и печальной) жизнью.

Пендрик сидел верхом на нем и молотил своими пудовыми кулаками. Олтон сначала пытался защищать руками лицо, но получил сокрушительный удар в ухо и на время выбыл из борьбы. Ничего не скажешь, даже для каменотеса Пендрик был удивительно силен.

Бац! Еще один удар — на этот раз в висок.

Затем коленом в живот.

Олтон невольно охнул, он почувствовал, что сейчас расстанется с обедом.

Он елозил взад и вперед под тяжестью тела кузена, стараясь сбросить его с себя, брыкался, время от времени наносил удары вслепую. Разок ему удалось зацепить подбородок Пендрика, в другой раз он попал по носу.

А затем вдруг избиение прекратилось. Невыносимая тяжесть, посылающая болезненные удары, исчезла. Сквозь туман Олтон видел стражников, которые держали Пендрика, раздавались крики и топот солдатских сапог. Над ним склонился сержант Акстон.