Меч наемника - Элизабет Зухер Мун

Видимо, на лице Пакс появилось выражение бесконечного удивления, потому что продавец сразу же поправился:

— Но для вас, юная девушка, ради ваших прекрасных глаз я бы сбросил немного. Пожалуй, меня устроили бы четыре нити и каких-нибудь два медяка.

Пакс никогда раньше не торговалась, хотя всегда с интересом наблюдала, как это делают отец или мать на рынке.

— Нет, столько я не смогу потратить, — вздохнула она и посмотрела на дверь.

Ей действительно очень хотелось сделать Сабену подарок, но четыре серебряные монеты — это четыре таких обеда, как сегодня, а ведь еще столько всего хотелось купить.

— Ладно, три нити и два ниса. Больше я уступить не могу.

Пакс вдруг решительно вытащила деньги и отсчитала названную продавцом сумму.

Выйдя на улицу, Паксенаррион обнаружила Арни и Кобена сидящими у стены дома в ожидании Сабена, все еще не выбравшего свои гребенки. Улыбнувшись, Пакс зашла в лавку.

— Вот, никак не могу решить, — обрадовался ей Сабен. — Поможешь? Понимаешь, Сули нравятся цветы, так что с ней все ясно. — И он показал Пакс костяную гребенку с вырезанными на основании цветочками. — А вот для Раэль и Майи что выбрать — ума не приложу. Птицу, рыбку или ветку папоротника?

Паксенаррион быстро расставила все на свои места, заявив, что папоротник — лучше всего, рыбка тоже ничего, а вот острый клюв хищной птички может и испугать младшую сестру. Обрадованный, Сабен пошел расплачиваться с продавцом.

За углом приятели наткнулись на фруктовую лавку. Скинувшись по медяку, они набрали полные карманы ранних персиков и слив. Кобен многозначительно поглядел на солнце:

— Пора возвращаться, — сказал он.

Чавкая персиками и бросаясь друг в друга косточками, приятели направились к своим казармам.

Уже после ужина, собираясь заступать в караул, Пакс протянула Сабену купленный ею талисман — каменную лошадку.

— Я помню, что ты потерял в бою свой талисман — кусочек копыта. Копыта я не нашла, может быть, целая лошадь тоже подойдет?

Сабен смутился:

— Я… Да, конечно, подойдет… Пакс, спасибо тебе. Это с того лотка, рядом с лавкой, где я покупал расчески?

— Да.

— Я тоже присмотрел ее, но… Слушай, не нужно было тратить на меня столько денег…

— Ну, — на этот раз Пакс сама смутилась, — я… я просто хотела…

— А, ты тоже торговалась? — по-своему понял ее смущение Сабен. — Знаешь, уж как я его ни уламывал, а он меньше трех нити так и не сбавил.

— Трех! — давясь от смеха, вымолвила Пакс.

— А что такого? Не понимаю… неужели ты…

Кивая, Паксенаррион просто покатывалась от смеха. Проходивший мимо капрал удивленно посмотрел на нее и тоже не мог скрыть улыбки, видя ее нескрываемое веселье.

— Нет, Сабен, — задыхаясь, наконец смогла сказать она. — Ой, не могу!.. Лучше бы ты ее сам купил… У тебя торговаться лучше получается.

Расплываясь в улыбке, но еще не решаясь отбросить озабоченность, Сабен уточнил:

— Много переплатила-то?

— Да нет, просто не в этом дело… Как солдат я, может быть, и ничего, но на рынке! — Очередной взрыв хохота оборвал ее фразу.

— А знаешь, — вспомнил Сабен, — что сказал мне продавец? Что торговаться из-за талисмана грешно. Так что, может быть, и лучше, что ты мне его купила, — так лошадка принесет мне больше удачи. А в следующий раз, — он многозначительно поднял палец, — лучше скажи мне, что ты собираешься покупать, — я пойду и поторгуюсь за тебя.

— Договорились!

— Да, кстати, — сказал Сабен, залезая в свой мешок, — я ведь не просто так спрашивал тебя, какой гребешок самый красивый. Держи, этот, с папоротником, — тебе.