Убить Бенду - Лев Жаков

Уже сгустились сумерки, Жак запирал ворота, Арчибальд на заднем дворе разбирал с Орией крестьянский оброк. Нанятая еще весной младшая сестра кухарки, Гана, шустрая девчонка лет двенадцати, таскала со двора корзины и бочонки, Ория сортировала продукты, Арчибальд их пересчитывал и сверялся с дневными записями. Пришел Жак и под бесконечную болтовню и понукания Ории начал переносить продукты из кухни в холодную или в подвал, или в кладовку, ворча под нос что-то свое, даже не слушая, что ему говорят. Ворчать было отчего: оброк превышал прошлогодний чуть не в три раза, с самого раннего утра крестьянские телеги тянулись к королевскому замку. Чтобы все принесенное разместить, Ории пришлось отпереть и вымыть еще одну холодную комнату, Арчибальд сколотил наспех несколько досок в подобие шкафа. Солонина, копченые окороки и грудины, корзины яиц, орехов, сыра, бочки яблок, мешки круп и муки... Земля в этом году рожала щедро.

На столе горели две свечи, одна около Арчибальда, над книгой, куда он вносил записи, другая на том конце стола, где примостилась Ория, выкладывая продукты из корзин и перечисляя их принцу.

– Тушка курицы, тощая, копченая, – девушка поднесла тушку к лицу и принюхалась, – без душка, две, три, четыре штуки. Яйца куриные, осторожней, Жак, ты куда мед поволок?! В холодную его! Яйца, четыре дюжины. Здесь у нас что? А, морковь и свекла...

В дверях показалась Гана, она семенила спиной вперед, обеими руками сжимая горловину огромного мешка, который тащила по полу.

– Гана, ты чего муку по земле возишь? – всплеснула руками Ория.

– Дак тяжелый, не поднять! – Девочка бросила мешок около сестры, выпрямилась и отерла пот. – Уф, больше нет ничего на дворе, я все сволокла.

– Ну и отличненько, теперь иди к ее величеству, помоги переодеться, а я сейчас закончу со всем этим и разогрею ужин. Возьми Жака, принесите стол, а ты накрой. Нет, подожди, сначала отнеси эту корзину в кладовку, поставь на верхнюю полку, да не опрокинь, бестолковая!

Гана без слов ухватила обе ручки, выдохнула и рывком подняла корзину. Откинувшись назад для равновесия, она двинулась к выходу.

– Почему же бестолковая? – Когда девочка медленно вышла с ношей, Арчибальд оторвался от книги. – Матушка ее хвалит, говорит, Гана все на лету схватывает и вышивает проворно, только цвета подбирает не всегда удачно. Девочка уже второе платье шьет. И матушка носит ее платье!

Дверь в кухню из внутренних помещений открылась, на пороге стояла растерянная Гана.

– Чего тебе здесь надо, неужели корзину рассыпала, я так и знала, что ты настоящая бестолочь! – накинулась на сестру Ория.

Гана, не обращая на нее внимания, уставилась на Арчибальда.

– Ваше высочество, там... – Она в растерянности ткнула пальцем через плечо. – Стучатся в ворота, кричат, чтобы пустили. А Жак без вас отворять не хочет. А они кричат...

– Кто они, что ты несешь? – прикрикнула на девочку Ория, но принц поднялся с места и подошел к Гане.

– Стучат в ворота? – переспросил он, отодвигая девочку с дороги.

Гана посторонилась, и Арчибальд пустился бегом. Через нижние помещения, заставленные продуктами или пустые, покрытые многолетней пылью. Наверх по темной лестнице, такой крутой, что если б не приходилось принцу каждый день по несколько раз пробегать здесь, то сейчас он с легкостью свернул бы себе шею. По коридору, освещенному одним-единственным дымным факелом, мимо запертых дверей, по Каминному залу, где посередине стоял брошенный обеденный стол со сбившейся на сторону вышитой скатертью, и через ступеньку вниз, к воротам.