Восстание девяти - Питтакус Лор

Я оказаась лицом прямо в мокрой траве. Я поднимаю свою голову. Давлю руками на землю, чтобы приподнять свои плечи. Я слышу стон Восьмого где-то рядом. Элла зовет меня по имени, но моя голова слишком сильно пульсирует, чтобы сесть и найти ее.

— Шестая? — шепчу я в воздух. — Ты здесь?

— Я не вижу ее нигде, Марина, — говорит Элла, подходя и садясь рядом со мной. Я лежу щекой вниз на траве, и просто позволяю себе так лежать в течение нескольких минут. Элла зачесывает волос с моей щеки, но я вся онемела и не чувствую этого. Тошнота поднимается к моему горлу, когда я слышу, как Восьмой продолжает стонать. Элла, кажется, не подверглась воздействию. Я не хочу, чтоб мы когда-нибудь снова телепортировались.

Я огляделась. В глазах двоится, и я изо всех сил пытаюсь вернуть контроль. Основываясь на том, как все зелено и пышно, очевидно, мы приземлились не там, где хотели.

— Это ведь не Нью-Мексико?

— Даже не близко, — шепчет Элла.

Наконец я чувствую, как могу двигаться, хотя и медленно, и я посмотрела на Эллу. Ее карие глаза тяжело разглядеть в темноте, тут я поняла, что должно быть сейчас полночь. Я смотрю мимо Эллы в звездное небо. Я вернулась к синему океану, когда Восьмой превратился в осьминога. Потом я вспомнила, что Элла сказала как раз, перед тем как мы телепортировались.

— Элла, мне кажется, или ты говорила, что разговаривала с Шестой?

Она кивает.

— С помощью мыслей, верно?

Элла посмотрела в сторону.

— Я уверена, ты думаешь, я чокнулась? Я все время спрашиваю себя, что если это действительно произошло. Может я просто очень сильно этого хотела… — Элла качает головой и смотря на меня вниз на меня, ее лицо серьезное. — Нет. Я не представляла себе этого. Я знаю, я разговаривала с ней. Она сказала, что была в пустыне. Это должно значить, что она попала в Нью-Мексико, точно?

— Элла, ты не сумасшедшая. Я верю тебе. И я думаю, что ты права, — говорю я, прижимая свои пальцы к пульсирующему виску. Желая отдалиться от боли, которая мешает мне думать ясно. — Ты, должно быть, развила свое Наследие. Что нам сейчас нужно сделать теперь, так это выяснить что случилось, когда и каким образом мы сможем сделать это снова.

Глаза Эллы увеличились.

— Правда? Ты думаешь это Наследие? Как оно называется? — спрашивает она с нетерпением.

— Телепатия, — голос Восьмого исходит из-за моей спины.

Я обернулась, с гримасой боли, и посмотрела на Восьмого, который стоял на огромной каменной плите, стоящей приподнятой двумя еще большими валунами.

Я сажусь, перехожу на четвереньки и затем неуверенно встаю на ноги. Руки сложены на бедрах, я оборачиваюсь и понимаю, что это место выглядит ужасно знакомым. Но не потому, что я была здесь раньше. Я знаю это место из-за всех тех фотографий из учебников. Я оглядываюсь назад к Восьмому.

— Неужели мы и вправду у…

— Стоунхендж? О, да!

— Ничего себе, — шепчу я, медленно оборачиваясь снова, чтобы получше рассмотреть всю эту картину. Элла подходит к камню, который должно быть имеет высоту футов двадцать пять. Ее голова наклонена назад, так как она тянет руку по всей его поверхности. Я понимаю ее порыв, и поэтому тоже прикасаюсь к нему. Я имею в виду, это же Стоунхендж. Я не могу не присоединиться к ней. Камни холодные и гладкие, и просто прикосновение к ним, заставляет меня чувствовать, что им по три тысячи лет. Некоторые из них находятся в прекрасной форме, в то время как другие, похоже, должны быть лишь простыми осколками того, чем они раньше были. Все мы блуждаем вокруг некоторое время, видя так близко то, что большинство людей видят только в учебниках.

— Восьмой? Что такое телепатия? Ты знаешь, как ей пользоваться и как я могу ее контролировать? — спросила Элла.

— Телепатия — это способность передавать мысли от одного существа к другому. Вы в состоянии общаться с чьим-либо мозгом. Давай, попробуй со мной.

Элла кружит вокруг и останавливается перед Восьмым. Она закрыла глаза. Когда я смотрю, все, о чем я могу думать, это как хорошо было бы, если бы Элла развила бы это Наследие. Это позволило бы связаться с Гвардейцами, неважно где любой из них, где угодно в мире. Через несколько секунд, Элла открыла глаза и посмотрела на Восьмого.

— Ты меня слышишь?

— Я не слышу, — говорит Восьмой, качая головой. — Тебе просто нужно продолжать пробовать. Это всегда занимает время, чтобы понять, как работать с нашими Наследствами. Телепатия не будет отличаться от других.

В любом случае ее плечи разочаровано повисли.

— Кстати говоря, твой Ларец там, — говорит она, указывая в сторону.

Восьмой оборачивается ко мне, покачиваясь из стороны в сторону.

— Мне просто нужно немного больше времени, чтобы восстановиться от последней телепортации. Я хочу быть максимально сильным, когда мы снова попытаемся попасть в Нью-Мексико, ладно?

Он вскарабкивается на соседнюю скалу.

— Я не знаю, — вздыхаю я. — Я чувствовала себя очень плохо после последнего раза. Травма это одно — телепортирование заставляет меня чувствовать себя больной. И что мешает нам вернуться обратно на дно океана? Между тем, похоже, у Шестой серьезные проблемы, а мы прыгаем с места на место. Мы можем никогда не приземлиться в Нью-Мексико!

— Я знаю, знаю, — говорит Восьмой, спрыгивая с камня и стряхивая пыль со штанов. — Я знаю, как это печально. Но это лучше, чем вообще ничего не делать. И единственное, что мы можем сделать, так это продолжать пытаться. Пока мы не попадем туда, где должны быть. Мы втроем будем держаться вместе, мы будем продолжать пытаться и мы найдем Шестую.

Я не знаю, откуда он берет это спокойствие и свою убежденность.

Элла блуждает за группой камней, когда я говорю:

— Ты знаешь, есть и другие способы попасть из одного места в другое. Мы только должны найти аэропорт и полететь отсюда туда.

Восьмой почесывает подбородок, глубоко задумавшись. Он начинает ходить. Я следую за ним в центр монумента.