Охотник за головами - Дмитрий Манасыпов

После долгого разговора бедные купцы пришли к такому же выводу. Немало этому способствовало то, что Освальд был вынужден вышвырнуть на улицу нескольких лучших охранников, ехавших с караваном. Те решили доказать свою преданность и сноровку, назойливо пытаясь убрать странного малого… но не вышло. Посмотрев на кубарем улетевшие в пыль двора фигуры, купцы заметно пригорюнились. А поговорив с хозяином, который рассказал про вчерашнее происшествие, они смирились. Повздыхав и поохав над потерянными днями, бородачи крикнули, чтобы навьюченное добро полностью сняли с животных, сложили на телеги, где есть еще место. Приказчики широко и радостно заулыбались и бросились выполнять указания. Вместе со слугами исполнили все в точности, мигом выставили вокруг товара охрану и начали отдыхать. Широко, с душой, пивом, плясками и приглашением Жака побренчать. Музыкант отнекивался до той самой поры, пока продолживший разговор с купцами Освальд не нахмурил бровь, повернувшись в сторону разгорающегося спора. Старший купец грохнул по столу кулачищем, и прислужников от мальчишки как ветром сдуло.

Закончив с этим весьма сложным и утомительным делом, Освальд попросил нагреть воды побольше. Кто его знает, что их ожидает в ближайшее время, а в последний бой лучше идти чистым. Хорса полностью с ним согласился, тоже придерживаясь мнения, что неизвестно, с чем им придется столкнуться. И тут музыкант заявил, что тоже пойдет с ними.

– Чего?!! – лучник удивленно посмотрел на него, худого, нескладного, похожего на желторотого воробьенка. – С какой такой стати ты вздумал с нами отправиться?

– Здесь сидеть прикажешь? – музыкант неожиданно ощерился, как волчонок, показав мелкие и ровные белые зубы. – Могу сам распорядиться своей жизнью, Хорса… могу, думается. Боишься, что придется, как квочке, надо мной трястись? Так не бойся, не придется.

– Всерьез надумал, значит. – Освальд поскреб подбородок. Отрастающая рыжеватая щетина раздражала. – Хочешь, так пойдешь. Пойдет, Хорса, не маленький уже, сам решение принять может.

Лучник неожиданно налился густой и дурной кровью, разразился бранью. Жак слушал, молча и зло. Глядя на него, лучнику расхотелось долго препираться, нужно еще было отдохнуть. Скорее всего, именно поэтому, правда, поворчав для приличия, он согласился.

– Если тебе, дураку стихоплетному, охота помереть раньше времени, – сказал лучник, – то пусть тебе, пошли. Мир лишится еще одного поэта и абсолютно этого не заметит. Твое дело.

Освальд не видел смысла в рассуждениях о дальнейшей судьбе одного молодого миннезингера и просто решил помочь пареньку. Помощь заключалась в поиске и подборе снаряжения для небольшого и худенького Жака. Годзерек обмолвился про часть снаряжения от охранников, гостевавших в его доме. Тогда трактирщик не смог объяснить самому себе, ради чего собирает такое ненужное железо. А гляди-ка, пригодилось.

Среди оружия погибших ночью наемников нашелся меч, который подходил для небольших рук музыканта. А один из кожаных нагрудников, с нашитыми бляхами, вполне можно было затянуть ремнями для нормального ношения. К этому времени в комнате, примыкающей к кухне, исходили паром две большие лохани с водой, а на самой кухне повар начал зажаривать мясо, чтобы все трое могли плотно поесть перед уходом. Служанка, небольшого роста, симпатичная смуглянка, постоянно крутившаяся рядом, пришла сказать, что все готово.

– Ну что, герой, – Хорса хлопнул Жака по худой спине. – Пошли в последний раз отшкребемся от грязи! Шучу-шучу, глядишь, что вовсе и не в последний.

Музыкант в это время ковырялся в собственном инструменте. Во время давешнего падения несколько струн порвалось, и сейчас он, огорченно сопя, исправлял это. Ладно, хоть крепления целыми остались, а запасные струны у него были. Освальд, втирая в подсохшие ремни нагрудника льняное масло, только покачал головой. Вот творческая натура… Собирается к черту на рога, к ведьме в пасть, и все туда же. Сидит и чинит свой инструмент. Хотя… сам-то, как только появится время, возьмется за свои любимые стальные игрушки. Так что он с Жаком точно не особо отличались друг от друга. Видя, что музыкант никак не отзывается на предложение, Освальд повторил. Жак поднял голову, сдунул длинную прядь с глаз:

– Да вы идите, мне еще тут закончить надо. Тем более что корыт там всего два, – и широко улыбнулся, заразительно и совсем еще по-детски. – А у меня нет никакого желания залезать в воду еще с каким-нибудь мужиком.

Хорса гоготнул, поднимаясь и направляясь в сторону нужной комнаты:

– Освальд, ты посмотри на этого скромника. Ну, как хочешь. Только потом не обижайся, если мы съедим все, что нам принесут, пока ты будешь плескаться в гордом одиночестве.

– Да если честно, – Жак вернулся к своему занятию, – мне сейчас, наверное, кусок в горло не полезет.