Клык Фенрира - Марина Голубева

Здесь, как в церкви, пахло ладаном. Полумрак комнаты лишь едва рассеивали свечи в висящих на стенах подсвечниках. За длинным столом сидели люди – человек пятнадцать. Темные, похожие на монашеские рясы, на лицах золотые маски. Не скрывался только застывший во главе стола герр Роза. Он смотрел на собратьев с легким презрением и превосходством. Барон знал каждого в комнате и удивлялся, как эти наивные могут думать, что черный балахон и маска способны изменить их до неузнаваемости. Любой из этих постыдно прячущихся предателей был как на ладони. Вон надвигает ниже на глаза капюшон Джеймс Кейт. Его послал в Россию гроссмейстер английского масонства. Кейт должен был стать великим гроссмейстером России, но здесь уже есть своя масонская ложа и во главе ее стоит Воронцов. Джеймс остался не у дел, сейчас он обижен и готов оказать любую помощь. Он, пожалуй, самая ценная находка – сильный, волевой и, возможно, решится на активные действия, чего не скажешь о Виллиме Ферморе. Он возглавлял российскую армию в войне против Пруссии, но недавно был отстранен от командования за нерешительность. Он, конечно, не любит Елизавету и затаил на императрицу обиду, но вряд ли способен на решительные действия. Слишком мягок, да и Пруссию не жалует.

Виллим словно почувствовал взгляд Розы и занервничал, закрутился на месте и суетливо стянул с пальца неосмотрительно оставленную примечательную печатку. Надеется, старый хитрец, что никто ее не заметил. Ну-ну.

Два непримиримых врага, Чарльз Вильямс и красавец Луи Бертель, вообще сели на разные концы стола и старались друг на друга не смотреть. И тот и другой – неудавшиеся любовники Екатерины. Луи – посланный Францией соблазнить Екатерину и зачем-то притащивший в Петербург молодую жену, и Чарльз – английский посланник, тайно влюбленный в цесаревну и получивший от ворот поворот. Он не причинит Екатерине вреда, но давно поддерживает интересы Пруссии и даже шпионит для короля Фридриха. Это, можно сказать, свой человек. Только вот сейчас ему слишком хорошо живется. Роза опасался, как бы это обстоятельство не стало преградой на пути к цели. В его преданности барон очень сомневался.

Каждый, сидящий за этим столом, имел свой секрет, маленькую тайну или слабость. Роза лично нашел подход к каждому из этих мужчин. Заманил, осыпал золотом, пообещал новые должности, власть, сыграл на тех струнах души, которые были слабее всего. Поэтому сам барон не скрывался. Не видел необходимости, а заговорщики, если хотели оставаться инкогнито – это их право. Пусть играют, витают в своем иллюзорном мире, в котором достаточно надеть маску, чтобы быть неузнанным.

Для Розы важна была лишь их преданность делу. Пакет документов, который собрала Екатерина, менял планы. Либо среди этих, с виду преданных людей затаился предатель – Самуил не доверял ни одному из своих подвижников, предавшие одного хозяина не задумываясь предадут и другого, – либо цесаревне удалось организовать слежку таким образом, что герр Роза ее не заметил.

В любом случае, сегодня предстоял нелегкий разговор. Собранные с раннего утра заговорщики нервничали, они еще не отошли от прошлого внеочередного собрания, когда Роза обнаружил пакет с компроматом, а теперь документы пропали. Барон не знал, как, но был уверен – пропажу документов организовал Сен-Жермен. Он всегда ставил палки в колеса и усложнял жизнь. Если эта догадка верна, то все компрометирующие сведения сейчас уже у канцлера Воронцова. Есть, конечно, шанс, что похититель объявится и будет готов вернуть пакет за некое вознаграждение, но Роза мало в это верил. Про то, что документы попали к барону, мог знать лишь Сен-Жермен.

Сейчас нужно было действовать решительно, причем чем быстрее, тем лучше. Озвучить неприятные сведения тактично, пытаясь никого не травмировать и не спровоцировать сердечный приступ, не получилось, барон выложил все как есть, предложив действовать решительно.

– Ну и какие ваши предложения, господин барон? – Голос мужчины в темном балахоне дрожал, а маленькие глазки блестели испуганно из прорезей золотой маски. Виллим заметно нервничал, его положение сейчас и так пошатнулось. – Вы же обещали нам, что наше участие останется тайной. Мы согласились вам помочь только с этим условием.