В чужом клане - Валерия Веденеева

После трех часов сна— именно столько мне удалось отдохнуть перед назначенной встречей сгоспожой а-Корак— яотправился напоиски нужной гостиницы.

Город, после ночного веселья, еще отдыхал, так что поулицам яшел практически водиночестве, любуясь большими нарядными домами, окруженными цветами изеленью исостороны выглядящими один уютнее другого.

Нужное место нашлось без труда ивнутрь меня тоже запустили легко, стоило назвать свое имя.

Хозяйка труппы лицедеев оказалась требовательным учителем.

—Если тыдействительно хочешь научиться скрывать свои истинные чувства, недостаточно только владеть лицом,— она довольно быстро оставила почтительное обращение иперешла на«ты». Поправлять янестал— мне нужен был результат, анеповерхностная вежливость.— Язык тела выдает человека еще быстрее, чем мимика. Некоторые люди пытаются справиться сэтим, уменьшая движения досамого минимума иследя закаждым своим жестом, ноэто тоже своего рода разоблачение. Идеальный результат— когда все вчеловеке работает наего роль.

—Иэтому надо учиться несколько лет,— проворчал я.

—Обычно да, ноесть италантливые самородки. Вдруг итыизтаких,— она засмеялась, показывая, что сама вэто неверит, иякриво улыбнулся.

—Впрочем, прежде чем яначну учить тебя деталям, дам один совет. Он, конечно, довольно общий идалеко некаждый может приложить его креальности. Суть его такая: чтобы втвое притворство поверили другие люди, сперва внего должен поверить тысам.

—Тоесть…

—Япокажу насвоем примере,— она улыбнулась.— Скажем, мне нужно уверить людей втом, что ты— мой сын, которого уменя похитили вомладенчестве, которого ядолго ибезуспешно искала ивдруг, чудом, обрела вновь, уже взрослого. Это, кстати, довольно распространенный сюжет впьесах. Посмотри как это выглядит.

Она откинулась наспинку стула инесколько мгновений сидела, прикрыв веки, потом медленно подняла ихивзглянула наменя так, будто впервые увидела. Налице отразилась растерянная недоверчивость, изумление, потом губы шевельнулись, глаза раскрылись шире, изумление уступило место надежде, сперва робкой, потом все более уверенной.

Она вдруг резко поднялась сместа, шагнула комне, одна ееладонь коснулась моего подбородка, мягко поворачивая ксвету, пока ееглаза вглядывались вмои черты. Она несколько раз прерывисто вздохнула, карие глаза заблестели куда ярче, чем прежде, апотом поодной щеке скатилась слезинка.

—Сынок! Это ты? Это правда ты?

—Хватит!— ядернулся всторону.— Японял. Прекратите!

Это было слишком…

Вгруди неприятно сжалось, иявдруг осознал, насколько сильно хочу, чтобы что-то подобное действительно стало реальностью. Чтобы моя мать, моя настоящая мать, была жива. Чтобы мывстретились. Чтобы она смотрела наменя вот так, чтобы радовалась нашей встрече, чтобы улыбалась иплакала отсчастья. Аеще— чтобы яееобязательно вспомнил…

Лицедейка убрала смоего лица руку, выпрямилась, небрежно смахнула сщеки слезу ивернулась насвое место.

—Кажется, язадела заживое? Прошу прощения, это получилось непреднамеренно.

—Лучше, если примеры будут… нетакими личными,— проговорил яснекоторым трудом ипосле еекивка продолжил:— Значит, выпросто заставили себя поверить? Нокак можно принять что-то ввиде реальности, апотом так быстро отэтого отказаться? Разве это несложно?

—Сложно,— согласилась она.— Невсе актеры наэто способны, идаже те, кто может, невсегда хотят вживаться вроль. Это требует больших душевных сил. Когда публика невзыскательна, легче ипроще играть поверхностно.

Оставшееся время нашего урока вана а-Корак показывала мне— итребовала отменя повторить— различные жесты, которые, поеесловам, впервую очередь выдавали скрытые мысли инамерения людей. Положение рук, ног, общая поза, наклон туловища, движение плеч имногое, многое другое…

Ближе кконцу урока япришел квыводу, что ираньше, интуитивно, считывал значения всех этих жестов идвижений удругих людей. Сложность заключалась втом, чтобы использовать это все самому сознательно.

—Насегодня хватит,— сказала она, когда время приблизилось кполудню ииз-за окон стали доноситься голоса наконец-то проснувшихся горожан. Потом подняла состола крохотный колокольчик ипотрясла. Через несколько мгновений дверь отворилась ивнутрь заглянула молоденькая актриса, которую явидел вчера.

—Принести вам чай, бабушка?

—Да, идве чашки,— потом обернулась комне.— Унас народине всегда было принято пить чай около полудня. Тыведь никуда неспешишь?

Япокачал головой. Ничего против чая янеимел.

Вскоре внучка ваны а-Корак вошла, неся поднос сизящным фарфоровым чайником, износика которого поднимался пар, идве фарфоровые чашки изтого женабора. Расставила перед нами, тоидело бросая наменя любопытные взгляды, нониочем неспросила иудалилась так жемолча, как ипришла. Похоже, дисциплина втруппе была навысоте.

—Вчера вечером япоговорила сознакомыми,— задумчивым тоном проговорила а-Корак, аккуратно, кончиками пальцев, придерживая чашку иотпивая небольшие глотки еще горячего напитка.— Порасспрашивала иховас. Атоведь высообщили мне только свое имя иничего неповедали осебе.

Явзял свою чашку, стараясь держать еетак же, как это делала лицедейка, иподнес корту. Отчего-то чаепитие казалось мне частью ритуала, анепросто возможностью освежиться, авритуале все действия следовало выполнять правильно.

Наслова лицедейки ялишь издал неопределенный звук, показывая, что услышал, иона, чуть улыбнувшись, продолжила.

—Горожане любят сплетничать, особенно когда предметом разговоров оказываются ихвладетельные господа. Атут такой повод— сестра главы клана, неожиданно для всех восстав измертвых, вернулась ипривезла ссобой двух молодых братьев-красавцев, данеоткуда-нибудь, аизсамого Гаргунгольма. Каких только версий вашего сбратом происхождения янеуслышала! Народная молва готова определить вам вродню даже самого императора. Кто жевы?

Яснова отпил чая иподумал, что мне нравится его сладковато-пряный вкус инежный цветочный аромат, авот расспросы опрошлом, напротив, ненравятся.

Неточтобы язлился заних налицедейку— во-первых, ей, как ибольшинству людей, могло быть просто по-человечески любопытно. Во-вторых, помимо своего актерского мастерства, лицедеи вполне могли промышлять добычей ипродажей информации. Идеальная профессия для этого— много путешествуют, общаются слюдьми, приятны иумеют расположить ксебе. Пожалуй, было быдаже странно, если быони этого неделали.