Дядя самых честных правил 3 - Александр Горбов

Полковник Реад оказался хмурым офицером с рыжими усами и орлиным носом.

—Бумаги,— буркнул он недовольно и протянул руку.

Я отдал ему предписание и письмо от Шувалова.

—Так-так, посмотрим.

Он распечатал конверт и пробежал взглядом по строчкам. При этом так кривил губы, будто я принёс ему весть о кончине любимой тётушки.

—Урусов, значит,— Реад покачал головой.

—Так точно, господин полковник.

—Пётр Иванович велит принять вас на службу в Обсервационный корпус, ежели найдётся вакансия.

Он состроил лицо, словно я денег в долг просил.

—Однако штаты уже сформированы. Корпус — это не просто шесть полков! У нас сосредоточены две трети артиллерии армии. Вы понимаете, как важна подготовка орудий? А у вас, капитан-поручик, военного опыта нет-с. Боюсь, назначить вас в корпус никак не возможно.

Полковник окинул меня оценивающим взглядом.

—К тому же, Урусов, корпус получил жалованье за полгода вперёд. Если я назначу вас в полк, деньги увидите в лучшем случае летом. А ведь вам придётся достойно представиться своим сослуживцам, пошить мундир по нашему образцу и квартироваться в городе до выступления в поход.

Несколько секунд я с удивлением смотрел на Реада. Служить за свой счёт? Хорошенькие, однако, порядки. Может, прикажут ещё пушки самому купить? Но тут до меня дошло — полковник хочет от меня взятку за назначение в корпус. Тем самым жалованием за полгода.

Он что, считает, что я прямо мечтаю поступить в опричники к Шувалову? Так он глубоко заблуждается. Но прямо отказываться нельзя, как и показывать, что в гробу я видал Обсервационный корпус — пусть он меня сам отправит служить в другое место. Что ж, придётся изображать скупость и безденежье.

—Прошу прощения, господин полковник, как же без жалования? В дороге поиздержался, пока из Петербурга ехал,— я демонстративно вздохнул.— Хоть бы в казарме квартироваться тогда, комнаты в городе дорого снимать будет.

Реад покачал головой.

—Офицеры нашего корпуса не живут в казармах, как младшие чины. Мы элитное войско, а не линейная часть.

Я вздохнул ещё раз, всем видом выражая расстройство.

—Нет-с, никак не могу назначить вас в корпус. Тем паче фейерверхмейстеров в других частях не хватает.

Очень хорошо! Вот я и получил, что хотел. Добавим последний штрих для реалистичности — полковник должен видеть, что я расстроен.

—Неужели никак в корпус нельзя? Пётр Иванович говорил, что рекомендует меня лучшим образом. Господин полковник, можно ведь что-то придумать? Ну хоть не сразу, а позже.

—Не знаю, не знаю, Урусов,— он покачал головой,— приходите после летней кампании, там и поговорим. Покажете себя хорошо в войсках, подумаем над вашим переводом в корпус.

Сделав печальный вид, я кивнул.

—Так точно, господин полковник. Куда прикажете направиться?

—Подождите в приёмной, вам вынесут предписание.

Я щёлкнул каблуками, как делал Киж, и вышел из кабинета.

* * *

Ненавижу бюрократию и чиновников, заставляющих ждать. Я просидел в приёмной два часа, пока не появился молоденький подпоручик.

—Капитан-поручик Урусов!

Высокомерно задрав подбородок, он вручил мне бумагу.

—Вам предписывается отбыть в расположение Первого корпуса русской армии генерал-аншефа Фермора.

И, не дожидаясь ответа, подпоручик ушёл обратно. Да уж, ребятки из Обсервационного корпуса считают себя выше остальной армии. Как бы они не получили больно по носу с таким зазнайством.

Я спрятал бумагу и вышел из особняка. Но не успел отойти и двух шагов, как меня догнал Суворов.

—Константин Платонович, получили? В Первый корпус?