Ночь богов. Тропы незримых - Елизавета Дворецкая

И в первую голову для нее самой. Ей восемнадцать лет, у иных ее ровесниц уже по трое детей. И она могла бы уже иметь троих, если бы ей не приходилось ждать, пока покровитель из Навного мира подаст ей тот единственный знак, ради которого она живет. Как долго еще дожидаться? Может быть, ее судьба уже стоит у порога? Ведь кому и оказаться тем избранником, как не князю, удалому молодцу, прославленному воину? И даже то, что у Бранемера от двух жен нет детей, казалось знаком судьбы – он ждет ее, как она ждет его.

– Вот что, отец! – прервал ее размышления голос Лютомера. – Что нам рассуждать – мы не Вещие Вилы и судьбы не ведаем. Пусть сестра у своего духа спросит.

– Да! – Лютава встрепенулась. – Верно. Спрошу. Как он скажет, так и будет.

Они посмотрели друг другу в глаза: Лютава – с тревогой и надеждой, Лютомер – с обреченной решимостью. Сама судьба так перепутала нити их судеб, что никому иному не распутать.

Яровед с сомнением качнул головой, но возражать не стал. Если дух ответит «нет», с мыслью об этом браке можно проститься. Лютава не нарушит воли своего духа, это Яровед понимал. Но он понимал и то, что брак с девушкой вопреки воле ее покровителя счастья Бранемеру и земле дешнян не принесет. Тогда пусть уж она остается здесь, как ни жаль лишать молодого князя такой невесты.

Хотя чем больше Яровед смотрел на Лютаву, тем сильнее ему хотелось именно ее видеть княгиней Подесенья и старшей жрицей на Ладиной горе. Не важно, что ее покровительница – Марена, ведь Марена – лишь другой, темный лик Лады. Верховные жрицы Ладиной горы бывали из посвященных и той, и другой богине. Борута, которая правит там сейчас, третий год жаждет выйти замуж, а ее жених, боярин Легослав, по два раза в год приезжает и томит разговорами: ну когда же ты ее отпустишь, волхве, когда? Это же страх что такое – жрица Лады других благословляет, а сама замуж выйти не может! А как отпустить, если среди ее младших родственниц подходящей преемницы, увы, пока не видно? Даже в священных родах не всегда родятся по-настоящему угодные богам люди, и не все носители старинных родовых имен в полную силу воплощают в себе предков, освятивших эти имена. А ведь Ладина гора – единственная в своем роде святыня, и для служения на месте тысячелетней святости пригодна не всякая. Сейчас их там только две: Борута и ее сестра Благодара – та, что сейчас под землей…

Этим вечером Лютава велела не запирать ворота. Перед самой полуночью со двора вышли двое – она и дешнянский волхв. Помня о недавних событиях, и Благота, и Лютомер, и бойники не советовали ей выходить вдвоем с чужим человеком. Но Лютава отмахнулась: волхв не станет силой добиваться чего-то такого, что противно воле богов. А если боги одобрят замысел, то применять к ней силу и не потребуется. Хазарин Арсаман никак не мог оказаться тем, кого она ждет, а вот дешнянский князь Бранемер – мог.

Выйдя на высокий берег, Лютава вынула из-под плаща свой кудес. Яровед отошел на несколько шагов, чтобы не мешать ей, и встал, сложив руки на вершине посоха. Лютаву колотило от волнения: она сама не знала, какой ответ от своего покровителя хочет получить, но жаждала хоть какой-нибудь определенности – и поскорее!

Глядя на блестящую под луной воду, Лютава ударила в кудес, закрыла глаза, выбирая песню, покачнулась, продолжая постукивать… И обнаружила, что дверь уже открыта, что звать его не надо, потому что он уже здесь. Он все это время был где-то рядом, словно стоял возле ее «навьего окна», дожидаясь, пока она заговорит с ним.

– Я знаю, что ты устала ждать, – шепнул ей в ухо низкий голос. – Я знаю. Не пройдет и трех месяцев, как ты увидишь его. Срок близится. Я отдавал тебе мою силу, чтобы ты сберегла ее для меня, я оберегал тебя, чтобы ты сберегла меня. Не с Десны, а с Днепра придет тот человек.

– Но через три месяца будет День Богов! – ответила Лютава. – Как же тогда…

– Раньше нельзя. Но вслед за Днем Богов придет новая Ночь Богов. Я знаю тот день, он придет. Жди меня. Жди…

Темнота осветилась, снова заблестела вода под луной. Дул ветер, было холодно. И первым делом Лютава ощутила облегчение. Еще не сейчас. Потом разочарование – опять не сейчас. Еще три месяца им предстоит провести в тягостном ожидании неизбежного.

Наконец-то варга Радом назвал ей срок. Через три месяца она увидит того человека, чьей женой она станет и тем отдаст свой долг духу-покровителю. Будет День Богов, когда умирают те, кому не суждено возродиться. А потом снова настанет Ночь Богов, когда умершие возвращаются на землю, оживляя еще не рожденные тела своих потомков. Они входят в тот миг, когда ребенок впервые шевельнется в чреве матери и даст ей ощутить, что отныне она не одна, где бы ни была. И тогда дух теряет память прежней жизни, раскрываясь для новой, обновляясь, как зерно, выходящее ростком из чрева Матери-Земли…

Кто-то наклонился над ней, взял за руку, помог встать. Опомнившись, Лютава осознала, что сидела на земле, уронив кудес, и поскорее сунула его под плащ, пока не совсем отсырел.

– Ну, что сказал тебе твой дух? – спросил волхв, и она даже не сразу вспомнила, как его зовут и зачем он здесь. – Ты ведь с ним говорила?

– Да. Сказал. Что через три месяца я увижу того…

– Три месяца? – Яровед поднял брови. – Велел три месяца ждать? Это же День Богов будет!

– Он сказал, что мой муж придет не с Десны, а с Днепра. Так что не выйдет ничего у нас… с князем Бранемером. Это не он.

– Жаль, – протянул Яровед. – А такая бы парочка вышла. Ну, против судьбы не пойдешь. Я-то понимаю, а вот как я это князю моему объяснять буду?

На другое утро Яровед уехал.