Во имя Зоны - Лев Жаков

Мерзость вцепился обеими руками в столб платформы. Воронка приподняла сталкера, его ноги заболтались в воздухе. Он заверещал.

Охранявший Цыгана военстал после прыжка пленника подбежал к краю. Когда воронка сработала, его словно толкнуло в грудь невидимым кулаком, военстал пошатнулся, взмахнул руками, выпустив «скар». Крутящий момент набирающей силу аномалии подхватил его, и военстал повалился лицом вперед, нелепо перевернулся в воздухе и упал с платформы рядом с Цыганом. Ремень «скара» соскользнул с шеи, и, не коснувшись земли, автомат улетел в воронку.

Цыган приземлился очень неудачно — шмякнулся на плечо и взвыл от боли. Воронка тут же подхватила наемника, и его потащило по крутой дуге в жерло аномалии. Цыган царапал землю пальцами скованных сзади рук, но зацепиться было не за что.

Ворота со звоном захлопнулись, воронка продолжала втягивать их, металлические створки корежило, они дрожали и подпрыгивали, петли дергались, болты в них ходили ходуном.

Протасова впечатало спиной в скачущую створку. Со свистом выскочил из креплений один болт и улетел сквозь сетку в воронку, та с чмоканьем заглотила его, но со следующим витком выплюнула. Болт пролетел над головой Цыгана и ударил пытавшегося встать военстала в лоб. Брызнула кровь, военстал упал и покатился к воротам, уже не сопротивляясь. Остальные охранники держались за платформу, как Мерзость. Сталкер болтал ногами в воздухе, руки его постепенно разжимались. На крики и шум сбегались другие военсталы, тревога охватила лагерь. Зажглись прожекторы, белые лучи прорезали сумеречный воздух, выхватывая из него отдельные фигуры.

Холодец возле вспухшей воронки волновался, из лужицы поднимались кислотные сталагмиты и тянулись к работающей аномалии, электра затрещала сильнее, искры сменились синими разрядами. Еще немного — и она тоже сработает, понял Цыган. Он изо всех сил упирался ногами в землю, пытаясь противостоять утягивающей его мощи.

Генерал покраснел от усилий. Вцепившись в подрагивающую сетку, он кое-как поднялся. Под его пальцами сетка изгибалась, шла волнами, отдельные звенья лопались, створки звенели, дрожали, петли стонали, металл не выдерживал напряжения. Труп военстала с пробитым лбом давил на ворота все сильнее. Сетка разлеталась в клочья прямо в руках, но генерал упорно полз вдоль нее. Вот он взялся за столб, сразу перехватился за сетку дальше и, с трудом отрывая ноги, преодолевая чудовищное сопротивление, двинулся прочь от воронки.

К нему на помощь уже спешили военсталы. Остановившись вне радиуса действия аномалии, они образовали цепочку, сцепившись локтями, и крайний военстал, протянув руку, стал подбираться к генералу.

Цыган заскрипел зубами. Он уперся подошвами в левую створку, которая была чуть дальше от аномалии. Правая превратилась в гармошку, одна петля оторвалась, взлохмаченная сетка на последней петле болталась в воздухе, как измочаленный взрывом флаг.

И тут из петли левой створки, в которую упирался Цыган, вылетел один болт, почти сразу за ним второй. Оба сделали круг над его головой и унеслись в воронку. Петля отделилась от столба. Створку и зацепившийся за нее труп вояки потащило вперед.

Генерал схватил поданную руку, военсталы вытянули его из поля аномалии. Он кивнул, отряхнулся и повернулся к воронке.

Завизжал, как резаная свинья, Мерзость, ослабевшие руки разжались, и сталкер покатился по земле.

— Держите его! — закричал генерал.

Цыган извернулся, пытаясь схватить сталкера, но Мерзость с закладывающим уши визгом пронесся мимо. Цыгана потащило следом. Аномалия отключилась, разбросав кровавые ошметки.

Смолк низкий напряженный гул, звучавший все это время, и только сейчас Цыган понял, что он вообще был.

Подбежал Протасов, схватил за ноги лежащего головой в поле аномалий Мерзость, оттащил, ему помог один из военсталов. Цыгана окружили, поставили на ноги.

Генерал приложил два пальца к шее пожилого сталкера, приподнял ему веко — и выпрямился. У Цыгана заныло в груди: неужели мертв? Протасов схватил наемника левой рукой за волосы на затылке, потянул вниз, секунду смотрел ему в глаза — и, не отпуская, правой ударил под дых. Цыган охнул, хотя и ожидал удара.

Генерал бил яростно и долго. Цыган повалился на колени, его затошнило, перед глазами расплывались разноцветные круги, тело превратилось в сплошной комок боли. Когда он упал, Протасов продолжил избиение ногами. Удары сыпались один за другим, и каждый, казалось, раздирал тело, погружался в самые внутренности и рвал их в клочья. Кровь стучала в висках, во рту был ее соленый вкус, а генерал не остановился даже тогда, когда пленник потерял сознание.

* * *

«Второй раз», — была первая мысль, когда к Рамиру вернулось помутненное сознание. А ведь он даже в детстве не падал в обморок. Тело горело, будто жарилось на сковородке в аду — или так и было? Во рту стояла горечь. Цыган попытался приподнять голову — и его вырвало желчью. Все кругом качалось, он словно плыл в корыте по морю в шторм.

В корыте? Цыган приоткрыл глаза. Да, он опять в клетке, лежит, скрючившись, на холодном полу. Холодок был приятен — он смягчал жар побитого тела, но усиливал охвативший его озноб.

Видно было плохо. Цыган моргнул несколько раз, прежде чем понял, что один глаз заплыл и в нем темнота, а на другом ресницы склеены кровью. Кое-как он разлепил их. Пожалуй, зря. Как только он сфокусировал взгляд на прутьях решетки перед собой, окружающее опять скакнуло, перевернулось, желудок подступил к горлу, и его снова вырвало. На губах остался мерзкий горько-кислый привкус. Но значительно горше было у него на душе: Протасов жив, а Мерзость умер. Из-за него, Цыгана. Это угнетало сильнее всего.

Он долго приходил в себя. Голова кружилась, его тошнило. Куртка измазалась в блевотине и неприятно пахла.

В лаборатории горел свет; было непонятно, какое время суток. Сколько он тут провалялся? Вечер сейчас или утро? Да нет, вряд ли он был в отключке целую ночь — видимо, всетаки вечер.

Снаружи хлопнула дверь, потянуло сквозняком, свежим воздухом. Послышались шаги, голоса. В голове шумело, перед глазами плыло — вернее, перед одним, левым, видящим кое-как. Болело все, но особенно плечо, на которое он упал с платформы, кололо в пояснице при каждом движении — не отбил ли Протасов ему почки? Тянуло низ живота, ныли ребра, саднило щеку, ноги затекли.

Шум короткой схватки — и новую жертву уложили на стол. Цыган попытался сесть, преодолевая головокружение и тошноту. Получилось только с третьего раза. Эмалированное корыто под ним качалось и норовило уложить обратно. Крики из другого конца лаборатории доносились как сквозь вату.

— Держите двое! — командовал генерал.

Звяканье инструментов, какие-то безумные вопли… Что он делает? Упираясь в стену, Цыган попробовал встать. Влажные от пота и грязи ладони скользили по металлу, ноги не держали. Он дважды упал, наконец поднялся, цепляясь за решетку. Удалось встать на колени, и Цыган замер, прислонившись к прутьям лбом. Металл приятно холодил кожу. На бровях висели капельки пота. Кажется, большего ему сейчас не добиться…