Неудачная реинкарнация - Владимир Журавлев

— Все же это ты кузницу обворовал! — сказала мать удовлетворённо. — Ведь на тебя и думали, да доказать не смогли. Хитёр ты, Эре-дурачок…

— Живите в довольстве, мама, — сказал он на прощание. — Счастья не желаю — не будет его у вас.

— Глазишь? — поинтересовалась она насмешливо.

— Жизнь не прощает, когда нарушают её законы, — объяснил он туманно. — Да вы сами увидите, в ближайшей реинкарнации…

— А я все искала в тебе величие, потому что ты Его сын! — вдруг сказала в спину мать. — Дура была, верила по молодости всему! Тоже мне, эльф синеглазый… оказалось, болтун и сумасшедший, как и ты. С отцом хоть попрощайся, корта-ан-газа! Не родной тебе, а достойней многих, до последнего тебя защищал!

— Да говорил я уже с отцом! — ответил он. — Решили, что не будет он меня в интернат отправлять…

Посмотрел на озадаченную женщину, поморщился и потёр лоб. С этими скачками по мирам точно дурачком заделаешься!

— Дорога в город налево! — крикнула она ему в спину.

Но он пошёл направо. Он же обещал отцу, что постарается учиться хорошо. А школа ведь направо.

На полдороге до него дошло, что никакой школы именно здесь нет, и вообще он обещал не то, не тому отцу — и не в этом мире, блин! Потоптался посреди улицы в полной дезориентации — и все же решил идти, куда шёл. Учильня здесь все же была — так стоило попрощаться хотя бы с учительницей. Спасибо ей, что ли, сказать за то, что не забывала одеваться на уроки так, что всякая грамота из головы вылетала напрочь?…

И тут его остановили братья Собаки. Обступили, придвинулись, многозначительно заухмылялись. Тоже ведь решили попрощаться!

Он машинально отметил: братья чётко делились на школьные типы поведения! Честолюбивый и добродушный, и лицемерный под локтем у честолюбивого, а по бокам мягко-забитый, злостно-забитый и угнетённый. И все шестеро собирались напоследок его изувечить. Младший Собака, тот, кто злостно-забитый, держал железный прут. Этот может!.. А неподалёку торчали зрители. Нравится им, видите ли, наблюдать, как будут обышачивать Эре-дурачка! Значит, никого нельзя убивать. Вообще нельзя бить при зрителях, а то ещё поймут чего-нибудь…

И понеслось!.. Он гасил удары вращениями корпуса. Получалось смешно: шестеро бьют одного, а тот только крутится вокруг оси от ударов, как юла — и все! Зрители начали посмеиваться. На это и был расчёт — чтоб обсмеяли. Тогда избиению конец: или отступят под насмешками, или… со злости схватятся за камни-палки, чтоб изувечить наверняка — и второе скорее всего!

Не зря он заранее готовился к дороге, ох не зря! Крак! Он принял удар железным прутом на защищённую руку, привычно перехватил, вывернул и завладел железякой. Его наконец попытались схватить в охапку, чтоб повалить и запинать — поздно, братцы! Он ушёл длинным кувырком в сторону, вскочил, занёс прут над головой, дико заорал и кинулся в атаку. Теперь можно, потому что его довели до бешенства!

Он гнал их до проулка, а там бледные братья рванули в разные стороны. И зрители вместе с ними. С бешеным дурачком никто не рискнул связываться. То-то же.

Он подумал и оставил прут себе. И пошёл к учильне. Вошёл в открытую по летнему времени дверь классной комнаты, тихо пристроился на задней лавке и восхищённо уставился на изящную девушку у доски. Не зря он пришёл! Сегодня Надия-ан-Тхемало была ослепительно красива! Он смотрел, слушал её мягкий, ровный голос — и больше ему ничего не нужно было на свете…

* * *

Вовочка, он же Эре, он же…

— Вова! — хлестнул по ушам строгий оклик учительницы, и он выплыл из тумана транса.

Нет, ну что за голоса у этих учителей! Специально добиваются монотонности — или просто не любят свою работу? Ведь в транс улетаешь, не успеваешь заметить как!

— Да слышу я вас! — буркнул он недовольно. — Даже слишком слышу, я бы сказал… А что география? Подумаешь, география… Да знаю я, какой там климат! Аридный, естественно. В эту эпоху, естественно, потому что по климатическим таблицам Берен-йот-гали там должно наблюдаться цикличное смещение путей океанических воздушных масс по широте… так… ну и через лет — сейчас посчитаю… лет через триста климат начнёт меняться настолько, чтоб было заметно стороннему наблюдателю — в сторону гумидного… верно?

Молодая учительница растерянно открыла хорошенький ротик — и ничего не смогла сказать. Так, кажется, таких сведений в её кудрявой головке нет. Ага, в институте кое-как училась!.. Блин, а вдруг их вообще нет в этом мире? Что, опять за дурачка примут?!

— Марьиванна! — восторженно сказал он, наконец разглядев её в подробностях. — Вы сегодня такая хорошенькая! Какие каблучки у вас высоченные! А кофточка! Даже отсюда видно, какая она тончайшая и невесомистая! Шёлк, верно? Все, я влюблён в вашу географию! Давайте летом уйдём походом на выходы известняка, целестины искать? Да я… я всю вашу географию изучу тогда! Все ваши холмики, возвышенности и пещерки!..

Учительница медленно, но неотвратимо начала розоветь, и до него вдруг дошло, какую двусмысленность он только что брякнул. Блин! Обещал же отцу!..

Класс восторженно зашумел. Так, очередная история про Вовочку уже родилась… Уроды! Не старше тринадцати, а какие намёки ловят с лету! Чем у них головы забиты, получается? Бедная девочка, ей же сегодня вести уроки в старших классах! Эти обязательно напомнят, уроды… А, ладно! Зато все забыли его заумную речь, что и требовалось…

* * *

Эре, естественно, дурачок…

— …Эре, что это?

Он выпал из транса, вытер ниточку слюны на подбородке и буркнул:

— Слюна, естественно! Баланс ПэАш…

Надия-ан-Тхемало моргнула недоуменно и остановилась с приоткрытым ртом. Он опомнился и резко замолчал. Два раза подряд ляпать пошлости — это слишком даже для него… но до чего красивая девочка! Блин, идут же такие в школу работать, только от учёбы отвлекают…

— Эре, а ты зачем пришёл? — с затаённой насмешкой спросила она. — У тебя занятия кончились в прошлом году, ты, наверно, не заметил?

Он не удержался и восторженно уставился на неё. Ну натуральная персидская княжна! Девушка смутилась и заметно порозовела. Поняла что-то по-своему, очевидно.

— Да… меня из дому в город выгнали, — еле оторвался он от созерцания. — Вот, зашёл на прощание наглядеться.

Она озабоченно нахмурилась:

— Тогда тебе надо же выдать дорожные документы, но… это если остались цха-бланки — и если ещё найду ключ от сейфа…

Они крытыми переходами прошли в усадьбу тхемало, а оттуда в канцелярию, или как она там называется… Сто двадцать дней в году осадки, потому и ставят под крышу всё, что возможно. В дожди можно неделями не выходить в грязь, что удобно. И переходы эти создают довольно сложную систему помещений, что тоже удобно — на случай, если придётся отсюда убегать… вдруг… Интересно, сколько отсюда до океана? Ведь близко же, раз столько осадков! У учительницы географии в следующий раз спросить, чтоб перевела сто двадцать дней осадков в километры? Было бы забавно посмотреть на её реакцию…