Артемис Фаул - Йон Колфер

Состояние матери его тревожило. Она уже давным-давно не покидала свою спальню и вообще не появлялась на людях. Но с другой стороны, если бы она вдруг, каким-то счастливым образом выздоровела и вернулась к жизни, неограниченной свободе Артемиса сразу наступил бы конец. Пришлось бы снова таскаться в школу, и – прости-прощай, жизнь вне закона.

Он осторожно постучал в двустворчатую дверь.

– Мама? Ты не спишь?

Что-то разбилось по ту сторону двери. Судя по звуку, что-то весьма дорогостоящее.

– Конечно, я не сплю! Как я могу спать при таком ослепительном свете?!

Артемис рискнул переступить через порог. Сквозь узенькую щелку меж бархатных штор просачивалась бледная полоска света, заставляя старинную кровать с балдахином отбрасывать зловещие остроконечные тени. Сжавшись в комок, Ангелина Фаул забилась в самый угол кровати; её бледные руки словно бы мерцали в полумраке.

– Артемис, дорогой, где ты был? Артемис вздохнул. Она его узнала. Хороший знак.

– На школьной экскурсии, мам. Катался на лыжах в Австрии.

– А-а, на лыжах… – протянула Ангелина. – Как я скучаю по лыжам! Может, когда вернётся твой отец, мы все вместе…

Артемис ощутил какой-то комок в горле, однако быстро справился с несвойственным ему проявлением чувств.

– Он обязательно вернётся, мам.

– Дорогой, ты не мог бы задвинуть эти проклятые шторы? Жуткий, ужасный свет!

– Конечно, мам.

Артемис на ощупь пересек комнату, обходя стоящие как попало многочисленные сундуки с одеждой. Наконец его пальцы коснулись мягкого бархата. Вдруг он ощутил острое желание распахнуть окна настежь, но… Артемис лишь ещё раз вздохнул и задёрнул шторы.

– Спасибо, дорогой. Да, кстати, придётся нам избавиться от этой горничной. Она никуда не годится.

Артемис едва сдержал рвущиеся с языка слова. Джульетта вот уже три года прислуживала в их доме и за это время показала себя только с хорошей стороны. Однако болезнь матери давала ему некоторые преимущества.

– Разумеется, ты права, мама. Я давно хотел это сделать. Тем более у Дворецки есть сестра, которая, по-моему, идеально подойдет для этой работы. Кажется, я тебе о ней уже рассказывал. Её зовут Джульетта.

– Джульетта? – нахмурилась Ангелина. – Да, да, имя вроде знакомое. Впрочем, хуже той глупой девчонки, которая сейчас на нас работает, вряд ли найдёшь. И когда она сможет приступить к своим обязанностям?

– Немедленно. Она ждёт в гостиной. Я попрошу Дворецки привести её к тебе.

– Ты очень добрый мальчик, Артемис. А теперь иди поцелуй свою мамочку.

Артемис шагнул в тень просторного материнского халата. На него пахнуло приятным, едва уловимым запахом – так пахнут плавающие на поверхности пруда цветочные лепестки. Руки Ангелины Фаул были холодными и слабыми.

– Дорогой мой… – прошептала она, и от этого шепота мурашки побежали по спине Артемиса. – Я слышу всякие странные вещи. По ночам. Они ползут по подушкам, заползают ко мне в уши…

Артемис снова ощутил комок в горле.

– Мам, может, я всё-таки раздвину шторы?

– О нет! – Она расплакалась и разжала свои объятия. – Только не это. Ведь тогда я их увижу!

– Мама, пожалуйста…

Но уговаривать её было бесполезно. Ангелина снова забилась в дальний угол кровати и натянула одеяло до самого подбородка.

– Пришли сюда эту новую девушку.

– Да, мам.

– Пусть она принесет порезанный огурец и воду.

– Да, мам.

Ангелина смерила сына подозрительным взглядом.

– И перестань называть меня мамой. Понятия не имею, кто ты такой, но уж конечно не мой маленький Арти.

Артемис с яростью сморгнул непрошеные слезинки.

– Конечно. Прости, ма… мадам.

– Хм. И не смей больше приходить сюда, не то тобой займётся мой муж. А он очень важный человек, если ты вдруг о нём не слышал.

– Хорошо, миссис Фаул. Больше вы меня не увидите.

– Вот и прекрасно. – Ангелина внезапно замерла. – Вот, вот, ты их слышишь?

Артемис покачал головой:

– Я ничего не слышу…

– Они идут за мной. Они повсюду.

В поисках убежища Ангелина с головой нырнула под одеяло. Её испуганные всхлипы преследовали Артемиса всю дорогу, пока он спускался по лестнице.

Книга оказалась куда упрямее, чем предполагал Артемис. Она сопротивлялась изо всех сил – если слово «силы» вообще применимо к книжке. Через какую бы программу он её ни пропускал, результат был нулевой.

Артемис сделал распечатку каждой страницы и развесил листки по стенам кабинета, чтобы видеть всю картину целиком. Такого текста Артемис никогда раньше не встречал – и вместе с тем буквы выглядели на удивление знакомо. Это была смесь символов и знакового письма, причём каждая страница выглядела так, словно буквы расположили на ней как попало, случайным образом.

Компьютерной программе нужна была какая-то система отсчета, исходная точка, от которой можно было бы оттолкнуться. Артемис взял каждый знак по отдельности и провел сравнение с английским, китайским, греческим и арабским алфавитами. Он проанализировал кириллицу, задействовал даже древнеирландский и кельтский алфавиты. Безрезультатно.

Артемис потихоньку начинал злиться. Он прогнал Джульетту, когда та принесла сэндвичи, тем самым оторвав его от работы, и перешёл к изучению символов. Чаще всего попадалась пиктограмма, изображающая мужскую фигурку. Мужскую – это по предположению Артемиса, хотя, учитывая его скудные познания в анатомии волшебного народца, фигурка вполне могла оказаться и женского пола. Внезапно в голову Артемиса пришла некая идея. В программе «Сверхмощный переводчик» он открыл папку под названием «Древние языки» и выбрал египетский.

Наконец-то! Попал. Мужская фигурка точь-в-точь походила на символ, обнаруженный на внутренних стенах гробницы Тутанхамона и изображающий бога Анубиса. Это целиком и полностью согласовалось с другими изысканиями Артемиса. Памятники древнейшей письменности рассказывали о волшебном народце как о цивилизации, предшествовавшей человеческой. Похоже, египтяне просто взяли существовавшую ещё до них письменность и приспособили её для своих нужд.

Символы очень походили друг на друга, и все же различие было достаточно велико – компьютерная программа не улавливала связи между ними. Ничего другого не оставалось, кроме как проделать всю работу вручную. Каждый значок гномьего языка пришлось увеличить, распечатать на принтере, а затем сравнить с иероглифами.

Сердце Артемиса бешено колотилось, он уже предвкушал успех. Почти каждый волшебный знак, каждая пиктограмма имели среди иероглифов родственные символы. Были знаки универсальные – солнце, например, или птица. Но кое-что выглядело абсолютно необъяснимым, нужно было как следует поломать голову, прежде чем найти подходящий вариант. Например, фигурка Анубиса. При чем тут бог-шакал? Поэтому, Артемис расшифровал её как символ, обозначающий короля волшебного народца.